Не лги, предатель! - Настя Ильина

— Не могу сказать за неё, но мне с ней — лучше, чем кому-либо, — серьёзно ответил Дмитрий. — Я люблю вашу дочь, Сергей Петрович. И хочу просить у вас разрешения жениться на ней.

Мама всхлипнула громче. Папа нахмурился ещё сильнее.

— А если я не дам разрешения? — спросил он.

— Пап! — возмутилась я.

— Молчи, дочь, — отрезал он. — Дай мужикам поговорить.

Дмитрий выдержал его взгляд.

— Если вы не дадите разрешения, я буду просить до тех пор, пока вы не согласитесь. Я никуда не уйду. Алиса — моя жизнь. И я без неё не могу.

Папа смотрел на него долго, очень долго. Потом вдруг улыбнулся — редкость для моего обычно серьёзного отца.

— Ну смотри, парень. Если обидишь мою дочь — я тебе яйца отрежу. Евнухом сделаю. Понял?

— Папа! — завопила я, чувствуя, как краснею.

Дмитрий рассмеялся.

— Понял, Сергей Петрович. Обещаю заботиться о вашей дочери и беречь её пуще глаза. Если я допущу ошибку, если она по моей вине будет проливать слёзы, то выполните своё обещание — отрежьте с корнем.

— То-то же, — кивнул папа, и они с Дмитрием обменялись крепким рукопожатием.

Мама уже рыдала в голос, прижимая платок к лицу. Я обняла её, чувствуя, как сама еле сдерживаю слёзы.

— Ну мам, ну чего ты…

— Счастлива я, дочка, — всхлипывала она. — Счастлива за тебя. Вот сейчас я по-настоящему счастлива. Вижу, что выбрала ты правильного человека. Он не такой как твой бывший. Совсем не такой.

Дмитрий подошёл ко мне, взял за руку, и вдруг — прямо перед родителями — опустился на одно колено.

Я замерла.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку, открыл её. Внутри сверкало кольцо — тонкое, изящное, с огромным бриллиантом, который переливался в свете свечей.

— Алиса, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Я знаю, что мы знакомы недолго. Знаю, что всё случилось слишком быстро. Но я никогда не был так уверен ни в чём, как в том, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Ты — моё рыжее солнце. Мой свет. Моё счастье. Выходи за меня замуж.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, на кольцо, на родителей, которые замерли в ожидании.

— Я… — выдохнула я. — Я согласна. Конечно, согласна.

Дмитрий надел кольцо мне на палец, вскочил и подхватил меня на руки. Мама снова зарыдала, папа одобрительно кивнул.

— А у нас для вас есть ещё одна новость, — сказала я, когда Дмитрий поставил меня на пол. Я положила руку на живот и посмотрела на родителей. — Вы скоро станете бабушкой и дедушкой.

Повисла гробовая тишина. Я понимала, что эта новость звучит слишком оглушительно. Сама до сих пор не пришла в себя, не осознала ещё толком как смогу оставить свою кухню… своих ребят.

Мама перестала плакать. Папа замер с открытым ртом. Они смотрели на меня и хлопали глазами, не решаясь задать вопросы, чтобы уточнить — не ослышались ли ненароком.

— Что это значит? — выдохнула мама.

— Ребёнок, — улыбнулась я. — У нас будет ребёнок.

— Так вот почему ты в её больницу повёз! — вдруг воскликнул папа, ткнув пальцем в Дмитрия. — Ах ты жук! Знал и молчал!

— Не знал! — рассмеялся Дмитрий. — Только что узнали! Это сюрприз получился!

Мама рухнула обратно на диван.

— Ох, не выдержит моё сердце, — простонала она. — Сначала свадьба, потом внуки… Я же молодая ещё, куда мне?

— Ну чего вы так? Вы у нас будете… — улыбнулся Дмитрий, подходя к ней. — Самая молодая и красивая бабушка.

Мама шмыгнула носом и вдруг рассмеялась.

— Ах ты льстец! Ладно, уговорил. Береги мою девочку.

Папа подошёл ко мне, обнял крепко-крепко.

— Счастлива? — спросил он тихо.

— Счастлива, пап, — ответила я. — Очень.

— Ну и ладно, — кивнул он. — Тогда и я счастлив.

Мы сидели в гостиной, пили чай, болтали, смеялись. Мама уже строила планы на свадьбу и на то, как будет нянчиться с внуком или внучкой. Папа рассказывал Дмитрию какие-то байки из своей молодости. А я сидела, прижавшись к плечу любимого, и думала о том, что жизнь — удивительная штука.

Ещё пару месяцев назад я рыдала на байке, мчась вникуда от предательства. А сегодня у меня есть любящий мужчина, его ребёнок под сердцем, мои родители рядом и целая жизнь впереди.

Настоящая. Счастливая. Наша.

Могла ли я мечтать о чём-то большем? Смела ли? Нет… Я даже предположить не могла, что всё в итоге случится именно так, но сейчас я была счастлива. Очень.

Эпилог

Свадьба была такой, о какой я даже мечтать не смела.

Пышная, громкая, роскошная — именно такой её представлял себе Дмитрий. Ресторан, в котором мы познакомились, который стал нашим домом, нашей историей, на целый вечер превратился в сказочный дворец. Белые лебеди из воздушных шаров под потолком, живые цветы на каждом столике, струнный квартет в углу и горы подарков от гостей, которые искренне радовались нашему счастью.

Я наслаждалась праздником и чувствовала себя самой настоящей королевой в этот день. Белое платье, фата, букет любимых пионов — и он рядом. Мой муж. Мой Дмитрий. Мой навсегда.

Гости были самые разные. Коллеги из ресторана — Марат, который на правах моей правой руки чувствовал себя чуть ли не шафером, близнецы, пытавшиеся одновременно и обслуживать гостей, и танцевать, и фотографироваться со всеми подряд, Игорь, который впервые в жизни надел костюм и чувствовал себя в нём так неловко, что всё время одёргивал пиджак. Ольга Павловна сидела за отдельным столиком и то и дело промокала глаза платочком — она была растрогана до глубины души.

Мои родители были, конечно, самыми почётными гостями. Мама светилась от счастья, папа держался с достоинством, но я видела, как он украдкой смахивает слезу, когда мы с Дмитрием обменивались кольцами.

Были и те, кого я видела впервые — друзья Дмитрия, деловые партнёры, какие-то дальние родственники. Все они улыбались, поздравляли, желали счастья. И среди них…

Раиса Викторовна.

Она сидела за отдельным столиком, в стороне от основного веселья, с таким выражением лица, будто присутствовала не на свадьбе сына, а на собственных похоронах. Идеальный костюм, идеальная причёска, идеальная осанка — и взгляд, полный такого ледяного холода, что на него даже смотреть было неуютно.

Она не улыбалась. Не поздравляла. Просто сидела, сжимая в руках бокал с водой, и сверлила пространство перед собой ненавидящим взглядом.

Но знаете что? Мне было всё равно.

Это был мой день. Наш день. И я не позволила бы никому, даже матери моего