Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

Что ж, благодаря тому, что я не остаюсь одна весь вечер и даже ближе к ночи — я справляюсь. Домой возвращаюсь к половине третьего. Сразу заваливаюсь спать.

Вот только заснуть всё равно не получается. То и дело ворочаюсь, о Дане мысли в голову лезут…

Ну нет у меня чувства правильно принятого решения. И как ни убеждаю себя в обратном, понимаю это чётко.

Глава 24. Лера

Просыпаюсь чуть ли не к обеду. И всё потому, что уснула только к утру, и то только потому, что организм взял своё. А всё мысли о Дане… И непрекращающийся ливень за окном. Он ведь таким сильным был, что даже сквозь сон как будто слышала. Лупил по окну, не переставая…

Да, глубокой ночью Дан уже наверняка не был у моста, но подсознание предательски подсказывало, что вчера вечером ливень периодически до такой же степени усиливался. Спасибо, что хоть не с градом.

— Дан с тобой не связывался? — первое, что я выпаливаю сидящему на кухне брату, становится именно это.

Он мягко и как-то довольно усмехается, пока я в нетерпении переминаюсь с ноги на ногу.

— Нет, — судя по голосу, Макс откровенно забавляется надо мной. — А должен был? Ты вроде как вчера запретила мне ему потворствовать.

— Ну вы же просто общаетесь тоже, — выдавливаю, стараясь не обращать внимание на тон Макса или на любопытный блеск в его глазах. — Вот и подумала…

— Ну мы всё-таки не друганы. В основном по тебе взаимодействовали.

Киваю, давя в себе желание спросить, а Макс что, прямо сразу после моих слов дал понять Дану, что больше не будет помогать в вопросах меня? Или Филатов сам решил не обращаться?

После того, как меня не дождался вчера…

Вообще-то логично. Я ведь во многом поэтому не пошла к нему на встречу — чтобы понял, что ловить нечего. Так что всё… Тема закрыта.

Принимаю душ, завтракаю, а брат в это время уходит на свою новую работу. Сегодня в универе нет нужных мне преподавателей, которые бы могли принять у меня пропущенные из-за больницы зачёты. Актуальных экзаменов тоже сегодня нет… Так что логичнее будет занять этот день подготовкой к предстоящему.

Вот только сначала пойду в магазин — учить всё необходимое по билетам гораздо приятнее под какие-нибудь вкусняшки.

Ливня больше нет, но я на всякий случай одеваюсь потеплее. Сверху надеваю худи с капюшоном: не особо люблю брать с собой зонт. Магазин тут недалеко, но в случае чего попадать под дождь всё же не хочется.

При этой мысли предательское подсознание мгновенно напоминает мне, что Дан вчера сто процентов попал. И тоже вряд ли хотел… Что если заболел и именно поэтому не давал о себе знать тому же Максу?

Так, всё, хватит. Это просто какой-то лютый трындец — так часто думать о Филатове. К тому же, думать о нём чуть ли не с теплом, переживать…

Пусть будет счастлив и здоров где-нибудь подальше от меня. Останавливаюсь на полпути в магазин, чтобы вынуть наушники из сумки. Пусть лучше музыка заполняет мне голову, пока буду выбирать что-нибудь вкусненькое.

— Лера… — неожиданно слышу знакомый чуть сдавленный голос. — Привет. Я тут тебя ждал.

Вздрагиваю, чуть не роняя телефон. Не сразу поднимаю взгляд… Я всегда знала, что Федя в курсе моего адреса и не только его, но раньше он не приходил.

Хотя, может, потому что раньше рассчитывал заполучить меня иным способом? При помощи гонок?

Застываю, когда всё-таки смотрю на Федю. Как-то даже страхи от его внезапного визита меркнут, когда вижу, что с его лицом. Оно сильно побитое. И раны вполне свежие. А взгляд… Затравленный.

Сердце тут же пропускает удар.

— Я хотел извиниться, — выдавливает Федя, причём без привычного мне презрения или высокомерия в голосе или на лице. Всё полностью наоборот… Смотрит чуть ли не жалобно. — За каждое грубое слово в твой адрес. За то, что приставал к тебе. За то, что с позором вышвырнул твою маму из нашего дома, даже не заплатив за оставшуюся половину отработанного ей последнего месяца. Кстати, вот, — помявшись, он протягивает мне конверт. — Тут деньги… Которые передавали ей мои родители. Оставили мне. А я так разозлился, что ты меня отшила, что не стал отдавать твоей матери. Просто прогнал, потом солгав своим, что чуть не застал её за воровством. Тут вся сумма и небольшая компенсация за задержку.

О-фи-геть. Нет, новости по тому, как Федя обошёлся с мамой, не удивляют, конечно. Хотя она об этом не рассказывала: видимо, не хотела, чтобы я хоть немного думала, будто дело во мне. Мама вернулась в наш родной Смоленск, где живёт и сейчас, а мы с Максом сняли квартиру здесь, в Москве, на свои накопленные. К тому же, подрабатывали оба: я, например, вместе с Никой была официанткой в итальянском ресторане до того, как узнала о новом диагнозе.

В общем, прошлое есть прошлое, но чтобы настоящее было таким… Чтобы Федя не только извинялся, но и признавался в том, чего я даже не знала! Чтобы пытался что-то исправить…

Это же совершено на него не похоже.

Впрочем, понятно, что это не внезапно проснувшиеся муки совести. Скорее страх… Федя и сейчас почти не моргает, напрягаясь от моего молчания.

Принимаю конверт. Этот человек мне омерзителен, но если и вправду мы поставим точку — мне будет гораздо легче. Я не буду больше ожидать от него какой-либо подлянки или поползновений.

— Я обещаю тебе, — как читает мои мысли он. — Нет, я даже клянусь: больше я никогда и ничем не беспокою ни тебя, ни кого-либо из твоих близких. Всё, меня большей в твоей жизни не существует.

Это уже слишком… И это не может быть просто так. Это не может быть инициативой Феди. Его запугали. Избили.

И довольно очевидно, кто это мог сделать.

— Потому что если ты вдруг появишься, то Дан снова тебя отделает? — не выдержав, уточняю. — Или ещё что-то сделает? Он тебя запугал?

И, видимо, настолько, что привыкший всё решать деньгами и влиянием семьи Федя тушуется…

— Какая разница, — вздыхает. — Главное, что ты должна понять: я серьёзно. Ну всё… — он оглядывается по сторонам, словно уже боясь, что его увидят со мной. — Я пошёл. Прощай. И это… Не держи зла, — последнее он уже договаривает в движении, сразу разворачиваясь и