Крепкое плечо - Татьяна Чащина-Анина

На лице загадочная приятная улыбка. Сейчас я этого братана сделаю. Это я в личной жизни нюни распускаю, когда речь заходит о других семьях, я во всеоружии.

Как получить собеседника сразу? Нужно задать ему правильный вопрос. Одна попытка, других не будет. Этим вопросом нужно залезть в душу, нужно заинтересовать человека, чтобы он был поглощён приятной для него темой.

Сделай приятно мужчине, Яра!

Сергей ругался. Я оказалась разлучницей. Но его слова меня не интересовали, я его уболтаю.

— Что скажешь? И что ты мне глазки строишь? — рычал недовольный брошенный любовник.

— Не работаю с ними больше, — заискивающе улыбнулась я, сбив его с толка.

Распахнула глаза в искреннем удивлении.

— Сергей, это у вас офицерские часы на руке?

Я рисковала, мужчина был неадекватен в данный момент. Но, видимо, за живое тронула. Не ошиблась.

Мужчина глянул на свои часы, и мелькнула на его лице улыбка.

Не много я знаю о военных, хотя стоило бы. Вова и его отец непосредственно связаны со службой.

Полтора часа душевного разговора за жизнь. Сергей с другой стороны монитора даже налил и выпил. Проникся ко мне. Я постаралась.

При нужной сноровке можно получить любого мужика в своё пользование. Только не влюблённого. А значит, Сергей не любит Марику. Это наваждение, это так, пролетающая мимо история.

Он понял.

Обещать, что мы ещё пообщаемся, я не могла.

Уставшая и вымотанная окончила сеанс и потёрла глаза.

Работа меня успокаивала.

Дал о себе знать остеохондроз, я чувствовала свой возраст. И грудь налилась. Сбитый цикл решил напомнить о себе. Поэтому меня из жара в холод кидало.

Тяжело поднялась на ноги и пошла на выход.

Дверь открыла, а на пороге квартиры стоит Владимир в белой рубашке.

Я заплакала, прикусывая губы.

Всё же хорошо, что он пацан, способный бегать за мной. Я так ослабла, так расстроилась, что слова сказать не могла. И это навсегда со мной. Чужого Серёжу укатывала столько времени, а родному и близкому даже “извини” не подарила.

Взгляд его горячий из-под хмурых бровей. Губы приятные. Стриженная бородка почти полностью покрылась серебристой сединой.

Изнеможённо кинулась ему на шею и прижалась всем телом. Он выронил из рук спортивную сумку и прижал меня к себе ещё сильнее.

Его жар меня всполошил. Я почти сразу возбудилась. Но не со страстью, а как-то мучительно и томительно.

Вырвалась из объятий и, встав на носочки, начала неистово целовала его лицо.

Володя поймал мои губы и подарил долгий сладкий поцелуй.

Он подхватил меня на руки и вошёл в квартирку. Недолго мучаясь, сделал шаг на кухоньку, где усадил на стол.

Ни слова.

Страсть!

Поцелуи градом, палящие, обжигающие и влажные.

Трусики в сторону, звук раскрывающейся ширинки. Толчок, и обоюдный стон. Слёзы из глаз. Руки, как змеи, по телам. Движения резкие, ненасытные.

Член внутри наполняет, насыщает и успокаивает.

Это мой мужчина!

Он во мне!

Всё кончилось: эта грубая ошибка при скандале, этот побег и разлука. Всего на двенадцать часов, но словно жизнь закончилась после этого.

Секс грубый, с напором, но так необходимый нам обоим. Мы не можем утолить голод единства.

Любовь!

Настоящая, долгожданная.

Володя подхватывает меня под бёдра.

Секс не навесу, он припирает меня к стене и продолжает входить. Я обвиваю его ногами. Голову не закинуть.

Любовник не кусает мою шею, целует, чуть засасывает кожу, но следы тоже останутся. Рычит, как зверь. Я чувствую, как трясётся его тело, как его всего мучает наше огненное вожделение.

Прижимаю его к себе. Своего долгожданного, родного и любимого.

Он выходит, делает резкий толчок. Ещё раз медленно выходит и опять вбивается вглубь. До боли, до сладостных судорог.

Я начинаю выть и забываюсь в оргазме. А внутри меня взрывается вулкан, жгучее извержение в пульсирующее лоно.

Пылкие поцелуи на моих плечах желанного раскалённого пылающего рта.

Темпераментный мужчина, порабощённый влечением, пунцовый от запала. Это он, ярый, одержимый в этот момент, немного ослабленный исступлением, но напора не лишён.

Я слышу стук его сердца. Оно может не выдержать таких молодецких выкрутасов.

Поэтому отталкиваю от себя Володю и со стоном соскакиваю с его члена.

Мы смотрели в глаза друг другу, пытаясь отдышаться. Он склонил голову, уронив её мне на плечо, оголённое плечо, платье в порыве страсти пострадало.

— Радость мой, нам нельзя так бешено, — я приласкала его, поцеловала влажные от пота волосы. — Надо переходить к более спокойному образу жизни.

— Себе скажи, радость моя, — тяжело дышал Володя. — Я ведь всё-таки пацан. Бегаю за тобой.

— Я благодарна, — горько усмехнулась я, с силой прижимая его к себе. — Я так сильно тебя люблю. Пойдём… Пойдём в душ, любимый.

Я потянула его за руку. Хренсгоров тихо смеялся, подтягивая штаны.

В душевую кабинку влезли с трудом, опять прижались друг к другу.

Жара такая, что, не одеваясь, дошли до кровати и рухнули на неё, опять без слов, потому что они не нужны. Лежали, сплетаясь телами, и молчали, наслаждаясь единством и любовью, одной на двоих.

15

— Володя! — испуганно крикнула, не найдя его рядом.

На мгновение испытала панику. Он мне, как маленькому ребёнку отец. Действительно, я похоже умом тронулась.

— Я здесь! Просыпайся, пойдём обедать! — прилетело в открытую дверь с улицы.

Встала с кровати и наспех надела широкий цветастый сарафан. Без нижнего белья. Волосы быстро причесала и в панамке побежала к любимому, боясь его потерять.

Состояние какое-то странное. Именно потеряться боюсь, одна остаться.

Он сидел на маленьком шезлонге у входа в квартирку, копался в своём планшете. Весь в белом, на голове шляпа, как у английских колонизаторов Индии девятнадцатого века. На ногах сандалии.

Облегчённо вздохнула. Внутри такое смятение, что хочется плакать от пережитого. Обняла его, наклоняясь как можно ниже. Он гладил меня по плечу.

На экране его монитора какие-то экономические графики и положение рынка. Он не уходил далеко от своего бизнеса.

Я подняла глаза на наш крохотный дворик.

На сетке у цветущего куста висели у Володьки постиранные трусишки. Его и мои. Я даже представить не могла, чтоб Камышев стирал женские трусы. Вообще, это противоестественно для многих мужчин.

— Радость мой, — рассмеялась я, — какой ты у меня хороший.

— Угу, — бурчит он, хмуря брови. — Готова?

— Да, пошли. Проголодалась.

Он чмокнул меня в щёку. Планшет сунул в небольшую сумку, которую перекинул через плечо.

Как два настоящих туриста, желающих насладиться курортным городом, мы вышли под палящее южное солнце и теньком-тенёчком до ближайших шумных улиц.

— Володя, ты должен меня простить, — решила сказать я, прижимаясь к его