Душа для возрождения - Опал Рейн

Ветер пробивал одежду, волосы хлестали по плечам. Она держалась крепко, чтобы он случайно ее не сбросил.

Когда очередная ветка чуть не снесла ей голову, Эмери пригнулась как можно ниже. Она сползла назад, плотно прижалась к его спине, вцепилась в рога и спрятала голову между ними — он обходил все препятствия, которые были на уровне его рогов.

Сам остановится, когда решит, что мы в безопасности. Надеюсь, он бежит на запад.

Эмери не знала, сколько времени Инграм бежал. Час, может, два? Она знала только, что они преодолели огромное расстояние, и гильдии будет непросто снова выйти на их след. Но тут боковым зрением она заметила нечто розовое. Она выпрямилась и одновременно дернула его за рога, отчего тот споткнулся.

— Стой! Я вижу ягоды! — закричала она.

То ли из-за ее крика после долгой тишины, то ли из-за резкого рывка, но Инграм наконец замер. Он остановился так внезапно, что Эмери по инерции полетела вперед. Она беспомощно замахала руками в воздухе.

— О ЧЕЕЕРТ! — взвизгнула она, инстинктивно прикрывая голову руками.

Чья-то рука перехватила ее за талию прямо перед тем, как она врезалась головой в гребаное дерево. Сердце ушло в пятки; оглянувшись, она увидела сияющие оранжевые глаза, смотрящие на нее сверху вниз.

— Прости, Эмери. Я не хотел тебя бросать.

Она рассмеялась — не потому, что было смешно, а от нервного напряжения. Всё могло закончиться плохо, очень плохо. Она могла либо раскроить себе лицо, либо сломать нос или череп. В любом случае, потекла бы кровь, и она стала бы его обедом.

Прижавшись спиной к его груди и болтая ногами в полуметре над землей, она крепко вцепилась в его предплечье.

— Всё нормально.

Инграм осторожно поставил ее на ноги и опустился на четыре лапы. Эмери тут же бросилась в кусты. Она раздвигала ветки и кустарники, возвращаясь назад в поисках тех самых розовых ягод.

Увидев их, она расплылась в широкой белозубой улыбке.

— Да-а, детка! — радостно воскликнула она, вскидывая сжатый кулак вверх. — Этот куст лилли-пилли просто огромный.

Неудивительно, что она его заметила — он был почти в три раза выше ее! И весь усыпан спелыми розовыми ягодами. Она дождалась, когда Инграм подойдет ближе, сняла с него свою сумку и начала лихорадочно набивать ее плодами.

Ей было плевать, что она лишилась «седла». Она просто будет использовать тонкий спальник, который вытащила и привязала к лямке сумки. Еда и вода — вот приоритеты. А как не насадить пизду на его шипы, она разберется позже.

— Это те самые ягоды, которые ты искала? — Эмери кивнула, поедая плоды на ходу. Следуя ее примеру, он легко дотянулся до верхних веток, которые были ей недоступны. — В будущем я буду искать такие.

Когда сумка и желудок были набиты до отказа, она закинула лямку через плечо. Сумка была тяжелой, и это несказанно ее радовало.

— Спасибо за помощь, — сказала она, привязывая бурдюк с водой к лямке, так как внутрь он уже не влезал. — И, если почуешь ручей или озеро — дай знать. Скоро мне понадобится вода.

— Ты не слышишь воду поблизости? — спросил Инграм, указывая когтем куда-то в сторону. Проследив за его длинным темно-серым пальцем, Эмери поджала губы, и он, кажется, понял, что она ничего не слышит. — Вы, люди, не очень-то приспособлены к жизни. Неудивительно, что Демоны и Мавки легко на вас охотятся.

Она прищурилась, не зная, стоит ли обижаться на такое замечание.

— Люди умные, это и помогает нам выживать.

— Недостаточно умные, чтобы вас не ели, — возразил он, шагая на четвереньках в ту сторону, куда указывал. Эмери не была из тех женщин, что надувают губы и обиженно скрещивают руки, но сейчас ей очень хотелось это сделать. — Идем. Я отведу тебя к воде.

Эмери хрустнула шеей, снимая напряжение после его грубости. Она просто списала это на то, что он Сумеречный Странник и не знает правил приличия. Тем более что он уже пытался ее съесть, и был велик шанс, что он попытается снова.

Инграм склонил голову вправо, почти перевернув ее от недоумения. От замешательства его глаза стали желтыми. Он не понимал, почему маленькая женщина на него злится.

Может, потому что я сказал, что она грязная?

Когда они добрались до мелководной речки, Инграм потребовал, чтобы она умылась. Она широко открыла рот, но тут же захлопнула его.

Или потому что я не ухожу?

Она согласилась умыться, но потребовала, чтобы он ушел. Когда он отказался, она начала толкать его, но безуспешно.

— Я не собираюсь мыться при тебе, Инграм! — кричала она, пыхтя и отдуваясь. Она даже развернулась спиной, пытаясь вытолкать его, но каблуки ее сапог лишь скользили по грязи и траве.

— Нет. Я хочу убедиться, что ты сделаешь это как следует.

— Я знаю, как мыться! — спорила она. — Уверена, что личную гигиену придумали люди, а не Сумеречные Странники.

Он выпрямил голову и вздохнул.

— И всё же твое лицо постоянно в грязи, — когда она уставилась на него, гневно сдвинув свои милые рыжие брови, он пожалел, что не может видеть ее отчетливее. — Даже сейчас на тебе ее много.

Эмери отступила и вытерла лицо рукой, а затем осмотрела ладонь. Он заметил, что руки у нее были почти чистыми, но пятнышки никуда не делись.

— На мне ничего нет.

Его глаза стали темно-желтыми от любопытства — он гадал, почему она не может убрать то, что он ясно видел.

— Но ты вся ими покрыта.

Ее ледяные голубые глаза широко распахнулись, как и рот. Затем уголки ее век дрогнули, и она издала тот странный звук, который, как он недавно узнал, называется смехом.

Его глаза чуть не стали ярко-желтыми. Мне нравится этот звук. Он отозвался теплом в груди, и ему захотелось рассмеяться в ответ.

— Ты… ты говоришь о моих веснушках, Инграм? — она закатала рукав формы, обнажая правую руку. Разноцветный бисерный браслет на ее запястье сверкнул на солнце. — Они у меня повсюду. Это не грязь.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее, и замер, когда она вздрогнула от его резкого движения. Она побледнела от настороженности, но в конце концов сама положила свою крошечную ручку ему на ладонь. Она не шевелилась, позволяя ему рассмотреть всё в деталях.

Он попытался осторожно соскрести пятнышко боком когтя. Не стирается!

— Почему у тебя такие точки? — спросил он в изумлении.

Он и не подозревал, что люди такие странные. Находясь рядом с ней, он понимал, как мало о них знает.