Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

Хороший вопрос.

Казалось, Зое нарочно скрылась, чтобы дать мне время честно ответить себе на этот вопрос. Ума ей не занимать.

Но если вернуться к вопросу… Понравился ли мне поцелуй? Очень. Врать я не видела смысла.

Жалею ли, что сбежала? Нет. Проблема заключалась в том, что я не жалела об обоих решениях, но мне не нравились последствия. Проще говоря, я боялась взять ответственность за сделанный выбор.

Страшило то ли, что Вейлр заявит о серьёзных намерениях, то ли, что не заявит, хотя в благородстве ему не откажешь. Но при этом он до сих пор не подошёл, чтобы поговорить. Оскорбился? Или не так было и нужно? Несмотря на то что я думала о нём, сомнения всё равно не желали покидать меня.

Но главным все же было то, что я не была уверена в своих намерениях и в самой себе. Что я вообще испытывала к Вейлру?

Он восхищал, он волновал, иногда раздражал, но при этом вызывал желание становиться лучше. Я не считала себя недостойной его. Я желала, наконец, поверить в то, что заслуживаю чего-то хорошего и настоящего сама по себе. Мне хотелось, чтобы он увидел во мне то же, что и я в нем. Как-то внезапно его мнение стало для меня важным.

Но самое главное… Во мне теплилось желание перестать кому-то что-то доказывать, но одновременно становилось страшно, что если я остановлюсь, никогда не избавлюсь от ощущения «неправильности».

Но даже в этом легче было признаться, чем в том, что я на самом деле испытываю к Вейлру. Ведь тогда обратной дороги не будет, а я не сказала ему главного.

Хоть я уже знала, что он относится к смешанным не с предубеждением, всё же я и студенты — это разные вещи. Мы оба из аристократичных родов, но в то время как он блистал на дуэлях, я ночами не спала, пытаясь найти в себе силы определиться и перестать быть посмешищем.

Но мне не хотелось, чтобы я казалась хуже! И если бы его взгляд хоть на мгновение переменился, то даже при условии самых сильных чувств с обеих стороны, я бы ни за что не согласилась на союз.

Пусть лучше считает спесивой, вздорной и импульсивной, смотрит с раздражением и гневом, но не с отвращением или жалостью… Если бы я не чувствовала ту нежность, то желание, возможно, мне было бы легче принять его отчуждение, ведь опыт уже был, но после того, что произошло… Нет. Это было выше моих сил.

Я задумчиво покрутила кольцо на пальце, пытаясь понять, как вообще так получилось.

Меня всегда привлекали неразрешимые задачи или не самые простые люди, но твёрдые в своих убеждениях, обладающие принципами и достоинством. А Вейлр… То есть Деламорт, вдобавок ко всему, ещё и красив. Потерять голову было отчего, но дело не в этом.

Познакомься мы с ним на балу, то я ни за что не оценила бы его раздражающее, но интригующее упрямство, очевидный ум и преданность делу, которым он занимался. Потому что тогда проявились бы самые неприятные качества — нелюдимость, холодность и острая ирония. Но сейчас я знала, что в нем также была доброта, сокрытая, как казалось самому Вейлру, так глубоко, что никто ее не замечает, но правда заключалась в том, что после одного-единственного пристального взгляда все становилось кристально ясно.

Он всегда вставал на защиту того, кто в ней нуждался. Даже при условии, что нужно будет наказать своего студента или защитить друга, который когда-то выбрал не его.

И при всем при этом я сомневалась в нем и ничего не могла поделать. Или все же я сомневалась не в нем, а в себе.

Зое вышла из ванной комнаты с блаженным выражением лица, выпуская вместе с собой запах роз и орхидеи. Я засмотрелась на ее раздельный пижамный костюм со штанами заманчивого красного цвета.

— В следующий раз дай адрес места, где продаётся такая прелесть, — с восхищением сказала я.

Подруга самодовольно усмехнулась, перекинула мокрые длинные волосы на одно плечо и поинтересовалась:

— Так что тебя мучает больше всего? — приподняла она бровь, а затем лукаво добавила. — Или все, куда проще и боевик отвратительно целуется?

— Не называй его так, — попросила я, ощутив, как от использованиямоего обращения к Вейлру внутри что-то скручивается. — И нормально он целуется!

— Ах, ну да, конечно, — нарочито понимающе закивала подруга, усаживаясь обратно в свое рабочее место.

От нескрываемого сарказма мне захотелось поморщиться. Я понимала, что Зое нарочно меня дразнила, чтобы выпутать правду, но в эту игру можно было играть вдвоем.

— А ты бы о чем жалела больше — о поцелуях с Реджинальдом или о побеге?

— Я бы не сбежала, — заявила она с налётом превосходства.

— Но факт поцелуя ты не отрицаешь.

Зое громко запыхтела и с огромным осуждением воззрилась на меня. Таким взглядом меня часто одаривала мать, поэтому я не дрогнула.

— Ты не говоришь о нем с тех пор, как состоялся тот злополучный обед. Знала бы, ни за что не села бы к ним за стол! Не делай вид, что тебе все равно — с тех пор ты даже не злишься, а ходишь, как фамильяр без привязки.

От каждого моего слова подруга становилось все более невозмутимой, но под конец не выдержала и поморщилась.

— Это ничего не значит…

Внезапно ее перебил настойчивый стук в дверь. Мы переглянулись.

— Ты кого-то ждёшь? — негромко удивилась я. — Судя по тому виду, в котором ты меня встретила — очень вряд ли.

— Какая ты догадливая!

Стук повторился, и он прозвучал решительнее. Затем послышался знакомый голос, вызвавший у меня мурашки.

— Мадемуазель Торез, я прошу прощения за столь ранний визит! Но мне срочно нужно знать, где сейчас Эстель!

Подруга многозначительно уставилась на меня и одними губами уточнила:

— Эстель?

Даже если бы я хотела, ответить все равно не смогла бы. Звук сердце перебивал мысли, от неожиданности в животе все перевернулось. На миг мне даже показалось, что у меня подскочила температура.

А голос Вейлра за дверью продолжал говорить не очень громко, но проникновенно. Настолько проникновенно, что мне чудилось, словно он уже переступил порог. Возможно, даже так и было, но я не могла найти в себе силы обернуться и проверить.

— Это срочно!

Зое посмотрела на