Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

Вейлр на мгновение встретился со мной взглядом, от чего у меня сбилось дыхание. Через миг я прикрыла глаза, молчаливо давая позволение.

— Я прошу прощения, — хрипло сказал он. По горячему дыханию на своих губах, я с трепетом и восторженным ужасом поняла, что меня сейчас поцелуют.

Промелькнула глупая мысль, что если и этот поцелуй мне не понравится, то я уйду в монастырь. А то без поцелуев совместная жизнь мне не виделась.

Внезапно послышался какой-то странный треск, но я не обратила внимание, замершая в ожидании.

Наконец, губы Вейлра почти невесомо прикоснулись к моим. Он прошептал в них:

— Не бойся.

Его ладони заскользил по моей спине, расслабляя закостеневшие мышцы. Только сейчас я заметила, насколько напряжена. С трудом, но мне удалось расслабиться.

Тогда-то меня и поцеловали по-настоящему.

И это было… Ого.

Как я вообще могла подумать, что поцелуй может мне не понравиться?

Губы Вейлра были твердыми, напористыми, но его прикосновения были болезненно ласковыми. Когда он прихватил мою нижнюю губу, оттягивая, я ощутила, как сердце подскочило к горлу. А когда он языком прошелся по верхней губе, вынуждая меня приоткрыть рот, тогда я окончательно потеряла связь с реальностью.

Когда мы отстранялись друг от друга, чтобы перевести дыхание, Вейлр продолжал гладить меня по плечам и спине, вызывая теплые волны по всему телу. Я не знала, сколько прошло времени — разум затуманился, но при этом я ясно осознавала, что делаю и с кем, и не хотела, чтобы это заканчивалось.

В какой-то момент Вейлр слегка пододвинул меня так, чтобы я уперлась в стену. При это он выставил ладони, чтобы я уперлась в них и почти не соприкасалась с бетоном. Ощущения твердой, холодной стены за спиной и горячего твердого тела передо мной заставили меня покрыться мурашками с головы до ног. Я почувствовала, что задыхаюсь, и на миг отстранила Вейлра.

Открыла глаза, чтобы осмыслить происходящее, и издала приглушённый возглас удивления.

— Что такое? — тяжело дыша, еще более хриплым голосом спросил Вейлр. Следующий вопрос был задан обеспокоенным тоном. — Я что-то сделал не так?

— Нет-нет… Просто здесь темно, — прошептала я почти испуганно.

Послышался хрипловатый смешок. Моего лица коснулось теплое дыхание Вейлра, и я затрепетала.

— Кажется, мы смутили Эви, и он погасил светильники.

Значит, вот что это был за треск.

Чувствуя пристальное внимание и руки Вейлра, я даже порадовалась шалости Эви — смотреть сейчас в лицо Вейлру при свете мне было бы очень неловко.

Повисло молчание, прерывающееся лишь нашим сбитым дыханием. Больше никто ничего не говорил, и неловкость все же возникла. Тишина больше не обволакивала, а напрягала. Одну из рук Вейлр освободил и коснулся моей щеки. Прикосновения меня успокоило, и я прикусила губу, ощутив легкую панику.

Меня не пугало происходящее из-за рамок морали — в академиях всегда творилось только духи знают что. Пусть в этом я не участвовала, но знание немного приоткрыло мою завесу наивности, с которой я росла. Меня пугало другое. То, что я осознала только сейчас. То, на что открыл мне глаза поцелуй и мое желание повторить.

Вейлр волновал мне. Притягивал. Нравился. По-настоящему.

К этому открытию я была совершенно не готова. Легкая паника переросла в обволакивающий ужас.

Я ведь всего лишь хотела поцеловаться.

— Все хорошо? — спросил Вейлр, почувствовав, как я одеревенела.

— Нет! То есть да… Мне надо бежать, — выпалила я, с усилием надавливая на грудь Вейлра, желая его отстранить.

Но он даже не сопротивлялся. Сразу же сделал несколько шагов назад.

— Эстель, постой. Я не хотел тебя…

Вейлр попытался взять меня за руку, но я увернулась.

— Все хорошо, — заверила я, быстро направляясь к двери.

Я вознесла хвалу Эви за то, что он погасил свет, иначе я бы не смогла так легко ускользнуть. Но кажется, Вейлр больше и не собирался меня ловить. Казалось, что он так и остался стоять на том же месте, где я его оставила. На мгновение я ощутила, как сердце кольнуло сожаление и стыд, но я все же прикоснулась к двери и попыталась ее открыть.

Второй раз за минуту я вознесла хвалу Эви. В этот раз за то, что он оставил дверь открытой. Приглушенный свет библиотеки ударил по глазам не больно, но ощутимо. Если бы я обернулась, то смогла бы увидеть выражение лица Вейлра, но я лишь ускорила шаг.

Попросту сказать — я сбежала.

Глава 34. Правду люди говорят!

Глава 34. Правду люди говорят!

В субботу практика первокурсников прошла немного лучше, чем я ожидала. В прошлый раз успехи были только у Ария и Катрины, в этот раз старались все и небезуспешно. Но и не обошлось без проблем.

Арий, упрямо продолжающий отрицать свою водную магию, начал вызывать беспокойство. Чем больше он старался тренировать огненную стихию, тем хуже у него получалось. Если он продолжит в том же духе, то совсем потеряет в себе веру. Аврора, одна из тех, кто осталась холодна ко мне, с каждым заклинанием становилась слабее. Она недавно переболела, поэтому сначала я подумала, что дело в этом, и попросила ее не усердствовать. В ответ получила лишь не очень добрый взгляд. Сдалась и решила дождаться окончания практики.

Больше всех радовала Катрина, с которой у нас образовались самые тёплые отношения среди первокурсников. Она нередко заходила, подобно второкурсникам, в гости, особенно после того, как стала ходить на огненную практику, чтобы тренировать стихию и находиться ближе к ней. Арий приходил вместе с ней, и оставалось гадать — в качестве «защитника» или потому что сам хотел. Я пыталась воздействовать на него, но он продолжал игнорировать практику водных и посещал огненную.

Наверное, влияло ещё то, что Катрина не сопротивлялась огню, а искренне пыталась поладить. Арий, который, очевидно, хотел произвести впечатление на Катрину, не хотел уступать ей и показаться слабым. Довольно часто влюблённость толкает на безрассудство.

От этой мысли я поморщилась, но не позволила свернуть размышлениям не туда.

У еще двух девочек тоже был небольшой, но прогресс. Это были довольно скромные результаты, но меня все равно переполняла гордость.

И чем больше ребята старались, тем сильнее истощались. Они достигали своего предела, и моя задача, как преподавателя, была помочь им более бережно относиться к себе и восстанавливаться.