Падай на меня - Хлоя Уолш

сделаешь это для меня? — спросил Кайл, и меня чуть не вывернуло. Ему было легко. Он не потерял то, что потерял я. Он не засыпал вместе со своими сожалениями. Он спал в тёплой постели, держа в руках свою женщину. Он не жил среди своих призраков, потому что его мир всё ещё дышал.

Моя жизнь была изломленным, жестоким существованием, и меня до тошноты утомило притворяться, продолжать жить. Я не видел смысла — и видеть не хотел. Мне было ничего не нужно. Одежда, еда, работа, дыхание — всё это не имело смысла. Я слишком поздно понял, что единственное, что для меня когда-либо что-то значило, — мертво. Я, чёрт возьми, не понял этого раньше и не сказал ей. Господи.

— Не знаю, Кайл, — сказал я, держа телефон у уха. — Кажется, в этом нет смысла.

Я услышал, как он зарычал, и понял, что он на грани того самого своего легендарного взрыва. Это даже заставило меня улыбнуться.

— Это чушь, — прорычал он, но затем добавил уже мягче: — Полезно говорить о своих чувствах.

Ха.

— Ты что-то с чем-то, — усмехнулся я. — Уговариваешь меня делиться чувствами. Да когда ты сам вообще говорил о своих чувствах, придурок?

— Да пошёл ты, идиот, — огрызнулся он, но я слышал, что он улыбается. — Просто подумай, ладно? Ли сказала, что доктор Робертс очень помогла ей, когда она лежала в больнице. Я подумал, что она может помочь и тебе. Всем нам.

— Кайл, ты что, предлагаешь нам семейную терапию? Потому что, чувак, должен сказать — мы ещё не на том уровне, — пробормотал я саркастично. Сарказм — мой способ выжить, когда всё становится слишком тяжёлым. Например, как сейчас…

— Ага, — рявкнул Кайл. — Ну, если ты не возьмёшь себя в руки, я вообще с тобой, урод, разведусь. Подумай о докторе Робертс. Я скину тебе её номер. Запишись.

— А твоя невеста знает о нас?

— Очень смешно, придурок. Мне пора. Я еду к Келси. Загляну к тебе позже.

— Да как хочешь.

Я повесил трубку, швырнул телефон на кровать и вернулся к своему онемению. Если бы Кайл просто свалил и оставил меня гнить, я бы уже был мёртв. Я даже не знал, благодарить его за это или ненавидеть.

ЛИ

— Я всего на час. Максимум на два, — пробормотал Кайл, а я наблюдала, как он делает самый ужасный узел галстука, какой мне приходилось видеть. Если бы я могла помочь, я бы помогла, но с красивыми костюмами я никогда не сталкивалась до встречи с ним. Кайл выглядел прекрасно в любой одежде, но когда он надевал строгие чёрные брюки, белоснежную рубашку и жилет, мне становилось трудно сосредоточиться.

— Мы тут справимся, — сказала я глуховатым голосом. Я знала, куда он направляется, и это точно не вниз работать. Он ехал к нашему адвокату — узнать, есть ли какие-то новости по делу. Он делал это каждую неделю, а я каждую неделю либо отказывалась идти с ним, либо делала вид, что не знаю, куда он едет. Незнание — благо. Она заперта, и мы в безопасности. Пока. Я не хотела слышать о её новых просьбах о встрече с Кайлом или о том, как идёт её лечение. Я знала, что она пишет ему. Он пытался скрывать письма, но я не была слепой — и не ожидала, что она сдастся легко. Психиатрическая клиника не остановила её тогда, я только молилась, чтобы тюремная камера смогла…

В прошлом месяце мы узнали, что суд над Рэйчел перенесли на апрель. Причиной были всеобщее внимание и шумиха вокруг дела. Пожалуй, это было единственным положительным последствием того, что наша жизнь стала достоянием всей страны. По крайней мере, её изолируют намного раньше, чем мы думали.

Первый месяц после того, как я вышла из комы, я провела, отвечая на вопросы и давая показания. Иногда у меня было ощущение, что меня «обрабатывают», но чаще я чувствовала себя судимой. Все хотели знать, почему Рэйчел это сделала, и поскольку она молчала, искать ответ они приходили ко мне. Никогда никому не хватало моих объяснений — возможно, потому что я знала о её мотивах не больше их самих.

— Ну же, мисс Беннет, — неоднократно говорили мне раздражённые чиновники. — Должно быть хоть что-то. Какой-то конфликт или событие, которое вы забыли, что могло спровоцировать мисс Грейсон? Всё это лишено смысла.

Это было единственным, с чем я соглашалась: смысла в этом действительно не было. Никакого.

Кайл, который настоял быть рядом, когда меня допрашивали, терял самообладание не раз. Думаю, ему это давалось даже тяжелее, чем мне. Он приходил в ярость каждый раз, когда кто-нибудь намекал, что я могла спровоцировать Рэйчел. В такие моменты он напоминал мне дикое животное, загнанное в угол: рычание, оскал…

Я старалась держаться, но внутри тряслась. Прокуроры предупреждали меня, что меня будут выставлять «разлучницей». Что мне придётся выслушать мерзкие слова в свой адрес. По словам адвоката Кайла, Келси Мэйфилд, защитники Рэйчел намеревались строить линию защиты на том, что я разрушила двухлетние отношения пары, готовившейся к свадьбе; что я «украла» у неё жениха и будущее, и что в момент временного помутнения она сорвалась. Меня тошнило всякий раз, когда я думала, как в суде — в окружении массы людей — мне придётся рассказывать то, чего я вспоминать не хотела. Меня будут судить, поливать грязью — и мне придётся снова увидеть её. Одна мысль о её лице вызывала у меня приступ холода и повышение давления…

Кайл, наконец довольный своим ужасным узлом, опустил руки и нахмурился:

— Может, тебе всё-таки пойти со мной?

— Кайл, мы тут отлично справимся. Обещаю, — сказала я, натянуто улыбнувшись и покачивая на коленях Хоуп. Я была поражена до глубины души тем, что он вообще согласился оставить нас одних. С тех пор как мы поссорились в среду, между нами было холодно. Я молила бога, чтобы мы могли просто «согласиться не соглашаться» относительно моей матери. Нет… на самом деле я хотела, чтобы он впервые в жизни просто согласился со мной…

— Какую ещё беду мы можем тут натворить? — добавила я, пытаясь пошутить. Но я сама в эту шутку не верила — и судя по выражению лица Кайла, он тоже.

— Вот этого я и боюсь, — пробурчал он и, подойдя