Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

- Так вы поможете нам? - я виновато посмотрела на него.

Ректор Ашбертон ещё раз вздохнул, полез за пазуху и достал кулон на массивной серебряной цепи. Внутри кулона, в крошечной оправе, мерцал кристалл - прозрачный, как слеза, но с глубокими разноцветными переливами внутри, будто в нём застыл кусочек радуги. Даже в полумраке каморки артефакт искрился, отбрасывая на стены причудливые блики.

- Держитесь за руки, девушки, - попросил он, поднося кулон к нашим сплетённым пальцам. - Я попробую снять заклятие, но предупреждаю, может быть болезненно.

Мы с Трис крепче сжали ладони, её рука была ледяной и дрожала, моя же пылала огнем.

- Мы готовы!

Кристалл в тот же миг вспыхнул и мир на секунду перевернулся, я ощутила резкий рывок, все вокруг поплыло и завертелось в бешеном водовороте, пришлось закрыть глаза, иначе меня бы точно стошнило, а когда я осмелилась их вновь распахнуть, то поняла, что…

- О, боги, поверить не могу…- я принялась торопливо ощупывала свое тело, радуясь, как дитя, что вновь стала сама собой.

- Рокси, я кажется…ой…

Я перевела взгляд на Беатрис, и испугалась, с ней явно творилось что-то странное. На бледной коже проступили древние сияющие золотом руны - сложные, переплетающиеся, как живые корни тысячелетнего древа. Магические знаки вспыхивали, пульсировали и с каждой секундой становились ярче.

Трис ахнула, выставила вперед ладони и смотрела на них одновременно с ужасом и восхищением. Плетения заискрились, заплясали, поднимаясь от кончиков пальцев вверх по рукам, по плечам, по шее, по щекам - золотые узоры, полные древней, первозданной силы.

- Что… это?! - выдохнула я, не в силах отвести глаз.

- Печать, - ошарашенно прошептал ректор. - На Беатрис лежала печать, кто-то запечатал её …магию.

- К-какую магию магию?- прошептала Трис, заикаясь.

- Она же пусты…то есть…ничего не понимаю,- пролепетала я.

- О, боги! Я даже не подозревал…Это что-то невероятное! – восторгался Ашбертон.- Очень искусные запутанные плетения. Очень сильное, древнее заклятие… Если бы на нём уже не пошли трещины… я просто чуть подтолкнул, и оно рассыпалось само. Видимо, у заклятия был определённый срок.

Руны вспыхнули в последний раз - так ярко, что мне пришлось прищуриться. Трис вся засияла, как маленькое живое солнце, и в этот момент я увидела, как она меняется. Бледные щёки порозовели, спина выпрямилась, а в глазах зажёгся настоящий огонь - не тихий огонёк свечи, а пламя, которое может согреть целый мир.

Золотой свет медленно угасал, руны таяли на коже, словно утренний иней под первыми лучами солнца. Тихоня Торнфилд стояла, тяжело дыша, с лёгкой дымкой пара над плечами, и смотрела на свои руки так, будто видела их впервые в жизни.

- Магия? - прошептала Трис, глядя на свои светящиеся пальцы так, будто видела их впервые. - У меня… есть магия?

- Сам не верю, - ошарашенно кивнул ректор. - Я чувствую искру. И, знаете… достаточно сильную. Конечно, нужно всё проверить, но… нет… я до сих пор не могу понять…

Трис подняла ладонь и осторожно, почти благоговейно, провела пальцами по воздуху. Между ними тут же вспыхнула крошечная искра - яркая, золотисто-алая, живая. Она танцевала на кончиках её пальцев, послушная, тёплая, как ласковый котёнок, который наконец-то нашёл своего хозяина.

- Я чувствую… - воскликнула Беатрис, звенящих от счастья голосом. - Такое странное ощущение... как будто я всю жизнь была заперта в тёмной комнате… а теперь кто-то распахнул окна и впустил солнце.

- Так… ребята, простите, то есть Трис и господин магистр, я думаю самое время рассказать вам еще кое-что.

Я отошла от первого шока и принялась торопливо рассказывать про послание лорда Торнфилда, которое невольно активировала, когда листала тетрадь. Слова сыпались одно за другим, торопливые, сбивчивые, но я старалась не упустить ни одной важной детали.

Выслушав всё это, ректор сжал ладонями виски, будто пытался удержать голову от взрыва.

- Поверить не могу… он всё-таки сделал это… Если бы не увидел своими глазами - ни за что бы не поверил, - магистр поднял на Трис тяжёлый, полный горечи взгляд. - Я знал твоего отца, Беатрис. Мы дружили в юности, да ты это и так знаешь. Он был гениальным магом, новатором, его идеи опережали время, но после смерти твоей матери… твой папа словно сошёл с ума. Заперся в лаборатории, перестал выходить в свет, а потом погиб.

- Мне сказали… это был несчастный случай, очередной неудачный эксперимент, - было видно как тяжело даются Трис эти слова.

- Да, так и было, а ведь я виделся с ним накануне гибели. Если бы он только доверился мне… но его разум помутился, он никому не верил. Даже мне.

- И что же это получается, - я нахмурилась. - Это папа Трис, запечатал ее магию? Но почему?

- Потому что моя магия, она…не…

Беатрис не смогла договорить, но я и так поняла ее без слов. Единственный разумный ответ был в том, что эксперимент с эфиром, про который он говорил в послании закончился успехом. Он вывел формулу и спрятал ее. Спрятал в своей собственной дочери.

- Он подарил мне магию...

Подарил, да. А если бы все закончилось плачевно?

Безрассудно и жестоко.

- Он спрятал формулу там, где никто не догадается искать, - тихо продолжил ректор, и в его голосе слышалось нечто похожее на благоговение перед гением старого друга. - В своей дочери. Запечатал её магию вместе с формулой внутри. Чтобы никто не заподозрил. Но печать со временем слабела. И сегодня… сегодня она рухнула окончательно.

Трис покачнулась. Я поддержала её за плечи, она уткнулась носом мне в плечо и прижалась, едва сдерживая рыдания.

- Вы шутите? - выдохнула я побелевшими губами. - Это же… это же безумие какое-то.

- Нет, я на полном серьёзе, дитя моё. Вы же сами видели, мисс Игнис…

- Ого… я… в общем, я, кажется, теперь поняла, зачем Каспар Торн собирался жениться на Трис.

- Это кто еще? -нахмурился ректор.

- Ой. Кажется мне нужно еще кое-что рассказать…

- Мисс Игнис, может уже хватит сюрпризов? Я уже не юн, и сердечко, знаете ли, начинает шалить…

- Последний раз, честное слово, - заверила его я.-Но это реально важно. Кстати, Трис, я расторгла помолвку за тебя. Знала, что сама не осмелишься.

- Рокси…

-