Давай поженимся - Юлия Резник

до моего — всего-то и надо, что перейти дорогу. Николь держит нас за руки и что-то рассказывает про садик, потом про пиццу и про то, что она нагуглила сразу несколько секций бокса в нашем районе.

Дома Николь купается и сразу же отправляется спать. Я стою у окна на кухне и, сжав в руках чашку чая, слепо смотрю во двор. И вдруг замечаю темную фигуру у окна моего ПВЗ. Невольно напрягаюсь, вглядываясь в темноту, которая вдруг вспыхивает ярким пламенем!

Глава 23

Элла

По какой-то совершенно идиотской причине я не верю своим глазам. И некоторое время просто стою, уставившись в окно, тупо наблюдая за тем, как рыжие языки разгорающегося пожара жадно облизывают роллеты моего ПВЗ. А потом, да, отмираю…

— Макар… — хриплю.

Он выходит из ванной, вытирая руки полотенцем.

— Что?

Я молча показываю вниз. Ему хватает одного взгляда. Полотенце падает на пол.

— Твою мать…

Он подлетает к окну. Пламя разгорается все сильнее. Кто-то явно плеснул чем-то горючим — огонь идет быстро, жадно, будто давно этого ждал.

— Пожарных вызывай! — резко бросает Макар, выбегая в коридор и натягивая куртку.

Я киваю, злясь на себя, что сама не сообразила, поддавшись панике. Хватаю телефон, пальцы дрожат так, что дважды промахиваюсь мимо цифр.

— Алло… да… пожар… пункт выдачи… да, да, запишите адрес…

Мой голос на удивление спокоен. Любые эмоции вымораживает.

Это же Виктор, да? У меня нет других вариантов! И нет врагов. В ужасе гляжу на Макара, который откуда-то тащит… огнетушитель!

— Ты куда?

— Вниз! Попытаюсь сбить пламя.

— С ума сошел?! Это опасно! — срываюсь я. — Там может быть газ или…

— Я посмотрю, чтобы огонь не пошел на подъезд, — рычит он, давая понять, что спорить с ним бесполезно, и, хлопнув дверью, выскакивает наружу. Я бросаюсь за ним, потом вспоминаю про Николь и резко останавливаюсь. Надо же, чтобы с ней кто-то остался? Или…

Боже мой! Я совершенно не знаю, как поступить! Заглядываю в детскую. Николь спит, раскинув руки поверх одеяла, и даже не подозревает, что прямо сейчас ее единственный родитель рискует жизнью. И все из-за меня!

Господи…

Я снова подбегаю к окну.

Во дворе и Макар, и другие мужчины, выскочившие помочь. Из огнетушителя вырывается порошковая смесь. Огонь трещит, отражаясь в стеклах соседних машин.

Кто-то по-бабьи голосит:

— Пожар!

— Горим!

Где-то хлопает дверь. Двор наводняют люди. Порошок в огнетушителе очень быстро заканчивается. Но к этому моменту неравнодушные соседи успевают притащить еще пару баллонов из стоящих тут же машин. Дело идет веселее. Макар оглядывается, будто чувствует мой взгляд, и на секунду поднимает голову к нашим окнам. Я машинально взмахиваю рукой. Он, конечно, этого не видит, но мне становится легче. А тут еще взвывают сирены. Пожарная машина заезжает во двор, едва пробираясь между припаркованными в два ряда легковушками. Мужчины в форме выскакивают, раскатывают рукава. Впрочем, основную работу сделали Макар и соседи. Пламя практически тут же окончательно гаснет.

Мои руки трясутся так, что чай из чашки выплескивается на подоконник.

Все… Все, что я строила последние годы. Мой маленький пункт выдачи. Моя независимость. Моя попытка жить нормально.

К горлу подкатывает ком. Кажется, попадись мне в этот момент Витюша, я бы голыми руками его придушила!

— Сволочь… — сжимаю кулаки. — Какая же ты сволочь!

Теперь все мои сбережения уйдут на ремонт. Да, страховая что-то покроет, но когда это я получу свою выплату! Хреновая я теперь невеста для отца-одиночки. Обещала скинуться на стройку, а теперь что? Товар наверняка испорчен, торговый зал в хлам… Впрочем, главное даже не это! А то, что второй раз за день Макар мог пострадать из-за того, что однажды я связалась не с тем мужчиной.

Заломив руки, нервно прохаживаюсь по кухне, прислушиваясь к каждому звуку во дворе. Снизу доносится гул голосов, хлопают двери машин, кто-то громко обсуждает: «как же это так». Пожарные возятся возле роллетов, видно, проверяя, не тлеют ли те изнутри. А мне ведь тоже до ужаса хочется посмотреть, что там! Оценить ущерб и в целом…

Макар появляется минут через десять. На меня не смотрит, будто ему неудобно от лишнего внимания. Куртка на нем распахнута, на рукавах пятна от порошка из огнетушителя. Телефон прижат к уху.

— Да я же говорю — он. Больше некому. Как только, Семен Валерьич, его упустили?

С широко распахнутыми глазами слежу за тем, как Макар подходит к крану и пьет, прям так, от струи.

— Нет, я его не видел. Но утром он уже объявлялся… Ты же помнишь? Размахивая у моих детей перед носом ножом.

С губ срывается горький всхлип. Макар резко оборачивается, бросает на меня быстрый взгляд, будто проверяя, насколько я не в порядке.

— Да, дети не пострадали. Элла его вырубила. Она у меня боевая, — добавляет даже как-то… весело, что ли.

Я тихо фыркаю. Вот же… Нашел чем хвастаться.

А сама млею от его «она… у меня».

На том конце связи ему что-то объясняют. Макар внимательно слушает, медленно проводя рукой по волосам.

— Понял. Передам… Хорошо. Спасибо. — И уже жестче: — Найди его, Семен Валерьич. Потому что если он еще раз ко мне сунется…

Он не заканчивает фразу. Но ее смысл и так понятен. Макар убирает телефон.

— Ты как?

— Шведов поднял всех на уши. Теперь вопрос пары часов, когда этого урода поймают.

Он говорит так уверенно, будто речь идет о чем-то неизбежном, вроде рассвета. Качаю головой. Подхожу ближе, чтобы обнять.

— Ты… как? Не обжегся?

— Нет. Только гарью пропах. И куртку изгадил.

Стоим, смотрим друг другу в глаза. И молчим, словно слова лишние. А потом синхронно друг к другу тянемся. Наши губы соединяются в чуть горьком поцелуе, который неизвестно во что бы перерос, если бы в дверь не позвонили.

— Да что ж такое! — вздыхаю я. Макар на секунду прикрывает глаза и идет открывать. Я плетусь за ним. На пороге стоят двое мужчин. Один в форме, второй — в гражданском, с папкой в руках. Мелькают корочки…

Макар отступает в сторону.

— Проходите.

Следователь оказывается вполне обычным мужиком лет сорока. Спокойным. Даже немного усталым. Он быстро осматривается.

— Кто из вас владелец ПВЗ?

— Я, — как на уроке в школе, поднимаю руку.

— Тогда с вас и начнем.