Желанная рабыня - Ани Файер

И зачем мы все же прибыли сюда? Это злой рок или судьба? Ведь только все мы нашли свое счастье, беда тут же пришла к нам в гости и не заставила себя долго ждать.

— Эльман, если уже все в порядке, может быть уже можно Машу перенести в палатку? — спрашиваю я, указывая на растянутый тент возле кострища.

— Почему же нет? — устало улыбается колдун. Ему тяжело лечить ее, я вижу сколько сил и энергии уходит у него на это. Но он молодец, очень старается помочь! — Если только Арокх подсобит.

А Арокх тут как тут, аккуратно берет на руки подругу и несет ее в теплую палатку, кладя ее на шкуры. Мы все садимся рядом и чего-то ждем.

Чуда?

Раз все хорошо, значит и Машка скоро должна очухаться и прийти в себя!

— А почему у вас у всех одинаковые окончания имен? — решаюсь немного разрядить обстановку и спросить, глядя то на задумчивого Эйнрокха, обнимающего Катюху, то на тоскливого Алрокха, сидящего у ног своей никхи, от вида которого хочется заплакать самой.

— Да, мне тоже интересно! — поддакивает мне Катерина.

— Ну, не у всех, — начинает говорить Эйнрокх. — Окончание «рокх» в наших именах — обозначение к древней племенной ветви. Рокх — старший сын в семье, относящейся к главе нашего клана, затем идет Арокх, ну а потом уже я. У нашего вождя нет своих детей. А Рокха он считает своим, потому что родной племянник, это он давал ему имя. И только близкие к вождю, а значит и наследники Великих, несут в себе магию. Следующие имена по нашей ветви, но уже считающиеся не родными, а более дальними — просто «рох», совсем уже седьмая вода на киселе — окончание всегда на одну букву — х. Не обозначающие наше семейное древо — могут называть своих отпрысков как угодно, — хмыкает орк.

А у меня аж язык чешется, как хочется спросить про своего эльфа. Почему ему дали имя древних орков? Я аж прикусываю щеку, чтобы не ляпнуть про это, потому что Арокх все еще молчит, явно обвиняя его в произошедшем.

— А как же с девочками? У них тоже имена должны заканчиваться на ваше окончание «рокх»? — удивляется Катька.

— На нашем континенте девочек не рождалось уже несколько лет, моя никха! — как можно крепче обнимает Катьку Эйнрокх.

— Поэтому-то все уже давно и ищут себе жен вне своих кланов, — встревает Эльман. — Но я не жалуюсь, именно благодаря этому колдуны стали нарасхват, — расправляет он свои плечи, ощутив свою значимость.

— Почему это? — спрашивает у него подруга.

— Потому что только мы можем призвать сюда таких, как вы, моя дорогая иномирянка, — улыбается старик.

— Так, а что насчет девочек? — теперь моя очередь спрашивать. Мне тоже интересно. Мало ли. — Из чего складываются их имена?

— Имена девочек ни от чего не складываются, лишь бы была, — тяжело вздыхает Арокх, приняв участие в нашем разговоре. — Обычно их называют чем-то счастливым для себя, связанным с приятными воспоминанием. Конкретных правил для девочек нет, они не относятся к родовой ветви. Девочки всегда выходят замуж за кого-то, забирая родовое имя чужака. Только мужчина носит имя своего рода.

— Ну, хорошо, — видимо, Катьку задело такое отношение. Она, конечно, не феминистка и даже не требует равноправия, но хоть какие-то права у женщин должны-то быть, в конце-то концов⁉ И я с ней полностью согласна по этому поводу! — А почему у Алрокха тоже имя рода, что и у вас? Он же вроде эльф?

Вот это вопрос! Не под дых, а под яйца!

— Кать! — слишком поздно говорю и напрягаюсь. Вот это сейчас ни к чему было! Я ж промолчала, и ей стоило бы сделать это! Твою мать, не язык, а помело! Только конфликта между братьями нам сейчас и не хватало!

— Он бастард, — спокойно отвечает Эйнрокх, поглядывая в мою сторону, а я затаиваю дыхание и вся скукоживаюсь. — И наш брат, пусть и не по крови. Но мы все чувствуем его древнюю силу рода. Нашего рода. Что странно, ведь его отец — эльф. Кстати, его мать, Алайна, была удивительной женщиной и первой женой нашего с Рокхом отца. Он часто рассказывал о ней всем нам, чем доводил до безумия наших матерей, — хмыкает над головой Катюши ее орк.

— Алайна, — повторяет подруга. — Очень красивое имя! Мне нравится!

— Мне тоже нравится, — говорит он. — Говорят, она еще и была красивой женщиной! Но как поступил с ней наш правитель… Не знаю, это было жестоко. Да и как-то неправильно. Наверное, поэтому Рокх и ушел. А потом и мы следом за ним.

— Да-а, — тянет Эльман. — Я наслышан об этой страшной истории. Жаль, что с бедняжкой столько всего произошло, — кивает он головой. — И я полностью не согласен с правилами и законами ваших орочьих кланов. Брат не должен был так поступать со своей единственной сестрой! Изгнание — хуже смерти! Это самое страшное, что могло с ней произойти! Это не только позор, пятно на всю жизнь изгнанного, но и на весь его род. Во время изгнания шаманом проводится специальный ритуал, возвращаться нельзя, иначе навлечешь беду на самого себя и все свое потомство! Поэтому Алайна и не вернулась! Она берегла своего сына. Вашего Генерала. Но все равно была проклята. Не ритуалами. Словами и домыслами других недалеких, не знающих, что такое истинность. Из-за того, что сделала. Но, несмотря на это, у нее оказалась сильная защита Древних, раз все ее потомство живо до сих пор. У них есть свое предназначение, я уверен, — как-то слишком загадочно произносит колдун, глядя на меня.

А вот это уже большая новость для меня! Я не могу сдержать слез боли и обиды за бедную женщину, которая не возвращалась обратно, просто потому, что берегла жизнь своего сына. То, что было ей всего дороже. Так вот почему мать Рокха не могла вернуться⁉ Интересно, а Рокх знает об этом ритуале? Почему же он молчал об этом, когда я его спрашивала? Почему говорил, что согласен с решением дяди? Ревновал? Наверное, в нем все еще осталась обида маленького мальчика, который так