Желанная рабыня - Ани Файер

— Это ж ты нас призвал сюда, — хмыкаю ему, очертив руками вокруг.

— У меня бы этого не вышло, если бы мне не позволили, — говорит какой-то бред Эльман, как само собой разумеющееся. — Ты же помнишь, я только произношу заклинания, которые написаны давным-давно Великими этого мира. В моих словах аккумулируется энергия, мой дар, моя сила, которую они мне дают только в тот момент времени, когда я ее использую, не иначе. Если бы они не захотели, чтобы твоя Мария ожила, у меня бы ничего не вышло, уверяю тебя. Это должно было произойти, Анна. Так должно было случиться. Так это действует. И Арокх это тоже понимает, потому что знает, что такое видения. Знает, как они влияют на исход. И винит себя за то, что не смог помочь своей никхе. Он надеялся, что все можно было переиначить. Но он прекрасно знает, что нельзя. Он признался мне, что видел Марию еще в своем первом сне, в тот день, когда в нем проснулась его сущь. Это было более двух десятков лет назад. Именно поэтому, он подошел к вашей клетке. Он узнал ее. Его тянуло к ней. Его тянула ее просыпающаяся сущь. Все предрешено Великими, их Древней силой, Анна, но мы не можем знать наверняка, что именно нас ждет. Даже сны Арокха имеют свой смысл. Если ему приснилась гибель брата или сотоварища накануне битвы и он спас его, то так решили Древние, показав ему, что это можно и нужно было сделать. Ему не видится то, что невозможно исправить. И я уверен, что Мария что-то узрела. Возможно, гораздо больше, чем могла осознать. Но мы это узнаем лишь тогда, когда она очнется. Остается только ждать. Я думаю, что осталось совсем немного и к утру она очнется.

— Спасибо тебе, Эльман, — улыбаюсь другу, крепко обнимая его. — Мне нужно поразмыслить надо всем этим.

— Тут нечего мыслить, иди в палатку, уже стемнело, — говорит он.

— Через несколько минут, — киваю ему. — Пусть у ребят будет возможность побыть наедине друг с другом, и не смотреть на мою кислую рожу.

— Тогда им придется смотреть на мою, — хихикает он. — Я еще не закончил.

Улыбаюсь колдуну в ответ и снова обнимаю себя за плечи. Нужно бы справить нужду и помыться где-нибудь. Уходить в чащу одна не собираюсь, я ж не дура!

— Эльман, а есть здесь пруд или река? — спрашиваю у старика, пока он не ушел. — Хочу умыться немного с дороги, а потом к вам.

— Тебя нельзя оставлять одну, Рокх меня убьет, если ты заблудишься! — недовольно цедит он. — Сейчас позову твою подругу, пусть Эйнрокх сопроводит вас.

— Хорошо, — киваю ему и остаюсь ждать у входа.

Неожиданно меня кто-то слишком крепко хватает сзади, прижимая к огромному телу, широченной ручищей перехватив мои руки и зажав мой рот ладонью.

— Тсе хила нуэнью, — шепчет он мне на ухо. Мое тело тут же расслабляется и обмякает в его руках, а глаза закрываются сами собой. — Ну, здравствуй, красавица! Нам пора домой! — последнее, что слышу я.

* * *

Ух, интриги меньше не становится, скоро будет развязка всех этих загадочных событий, клубок которых понемногу начнет раскручиваться.

Помним, что у нас многомужество!

Найдем нашей героине еще одного истинного?) Впрочем, он уже был у нее, и вы о нем уже слышали…

Анна

Сладко потягиваюсь, выгнувшись дугой, что даже позвонки затрещали от удовольствия, и я не смогла сдержать стон, рвущийся наружу, потому что я лежу на кровати! Кровати, Господи! Как же хорошо!

— Черт, не делай так больше, красавица, — слышу чужой утробный голос, в котором сквозит хрипотца, и я резко вздрагиваю, подтянув одеяло до самого подбородка. Темно, хоть глаз коли. Ничегошеньки не вижу! — Если б ты только знала, как же мне тяжело себя сдерживать рядом с тобой!

О, те — нате! Это что еще за новости⁈

— Где я? — спрашиваю у мужика.

— У меня! — хмыкая, отвечает он мне.

Очень искрометно, надо признать.

Щелчок пальцев и вот легкий свет свечей разгорается вокруг, отгоняя полумрак комнаты. Еще ночь, значит, я не так долго была в отключке. Моргаю часто-часто, протираю глаза руками, оглядывая помещение. Каменные стены, канделябры, огромный камин прямо по центру, на овальных витражных окнах висят тяжелые бардовые портьеры. Эта комната явно жилая. Здесь тепло и уютно. А еще запах. Довольно терпкий, но приятный, чуть щекочущий мои ноздри, что хочется чихнуть. Как когда чистишь мандарин или апельсин, вот именно такое ощущение. Но пахнет совсем по-другому, хотя цитрусовые нотки здесь тоже явно присутствуют. И этот запах мне уже знаком. Черт!

Из темного угла, куда падает лишь легкий отсвет горящих свечей и где стоит кожаное кресло, поднимается здоровенный мужик. Что-то в его фигуре и поступи мне кажется знакомым, и я уже догадываюсь, кто это.

Он выходит на свет и сверлит меня своим янтарным взглядом удивительных глаз. Да, у них все одинаковые, у сыновей Высшей крови, казалось бы. А вот и не одинаковые! У кого-то они чуть темнее, у кого-то чуть светлее, у кого-то они светятся заботой и теплотой, а у кого-то, как у этого дракона, кроме похоти и абсолютного безразличия ко всему я ничего и не заметила. Но сейчас будто что-то изменилось. В его взгляде. И это, наверное, пугает даже больше, чем то, что было раньше.

Его красные волосы на голове и такого же цвета щетина видны даже в полумраке комнаты. На нем надета только льняная белая рубашка, заправленная за пояс зеленых штанов и высокие кожаные сапоги.

Сжимаюсь сильнее, потому что мне совсем не нравится то, как он изучает меня. Мне кажется этот дракон видит меня насквозь даже под одеялом.

— Энодиан? — зачем-то решаю уточнить у него, хотя и так прекрасно понимаю, что это именно он и есть.

Легкий смешок, и его левый уголок губ ползет вверх.

— Ты знаешь, кто я, Анна? — спрашивает он. — Приятно удивлен, что ты спрашивала обо мне у Алрокха. Можешь называть меня просто Диан.

— Спасибо, обойдусь! — огрызаюсь в ответ. — Ты же знаешь, кто я, поэтому не обольщайся на свой счет. И я