Желанная рабыня - Ани Файер

Она же не могла знать, что встретит своего истинного, и что им будет вовсе не отец Рокха! И какая разница, что им оказался вовсе не орк⁉ Не понимаю. Знаю лишь, что эта тяга истинности со временем становится невыносима. Я уже не могу без них, особенно зная, что они подвергают себя опасности. Ей невозможно противостоять. Рокх должен понять и простить свою мать! И Алрокха тоже! Я должна их примирить! Как никха обоих своих мужчин.

На душе как-то тревожно.

Маша все еще без сознания, но цвет ее кожи стал прежним, и ее тело больше не извивается от мучительных болей. Эльман снова занят чтением заклинаний над ней. Снова что-то шепчет, сидя у ее головы, и гладит подругу по волосам, как заботливый отец. Арокх все также молча сидит у ее ног и с надеждой сжимает ее ступни. Катька на коленях у Эйнрокха, который боится выпустить ее из рук, а она с тоской в глазах смотрит на свою сестренку.

— Она знала… — тихо произносит Арокх, все также с любовью поглаживая ноги своей никхи.

— Что-о? — одновременно вопим я и Катька.

— Знала, что должно было что-то произойти, — поясняет он. — Я уверен! Она была молчаливой всю дорогу, ее что-то тревожило. Но она ничего мне не сказала! Наверное, подумала, что это всего лишь сон.

— А теперь все по порядку, — требует подруга, потому что и мне ничего не понятно.

— Я… — неуверенно начинает орк. — Я иногда вижу будущее во снах. Судьбы тех, кто мне дорог. Я должен был это предвидеть! Должен был! Но не смог! Это видение должно было быть моим, не ее! Я бы знал, что делать! Я бы что-нибудь придумал! Как всегда… Но… В общем, во время нашего, эм, соединения она переняла мою силу. Она просто не поняла, что это не сон, а явь. Если б она только мне сказала…

В груди сжимается комок боли от переживаний за них всех и неимоверного чувства вины. Если бы не было меня, всего бы этого не произошло. И всему этому нет выхода. Как бы глупо это не звучало, но мне нужно прорыдаться и прокричаться, чтобы выпустить это гнетущее чувство. Я не истеричка, нет. По крайней мере, никогда не замечала за собой подобного. Но вот прямо чувствую, что это необходимо. Мне до безумия хочется сделать это, чтобы избавиться от ощущения опасности и чего-то неизбежного. Но не могу, не здесь.

— Эльман, почему мы можем забирать силу своих мужчин? — спрашиваю я. — Как это контролировать?

— Я не знаю, — вздыхает он. — Такого раньше не случалось, по крайней мере, на моей памяти точно, — хмыкает он. — Мне Алрокх рассказал про тебя, Анна. Сначала я думал, что это потому, что ты его никха, его истинная. Что ты слилась с ним не только телом, как это обычно бывает с истинными, но и душой, своей внутренней силой. Но ни одна из никх не способна на подобное. Это что-то другое. Магия Древних. Это ваша магия. И ваша собственная сила.

— Но как? У них же ведь обычные глаза! В них нет сущи Великих! — удивляется Эйнрокх. — Да и Катерина меня пока не прибила моей энергией, хотя я делился ею как следует, — не верит он, по-мальчишечьи вытянув от удивления лицо. А подруга краснеет, как помидор. — Я могу на расстоянии ударить кого-либо своей энергией, — просто поясняет он мне, прочистив горло от смущения, потому что получил Катькиной ладошкой по голове.

— И мне это тоже очень интересно, — соглашается колдун. — Мне бы время для исследований, с вашего позволения, конечно. Но мне кажется, это что-то другое. Это не способность забирать вашу силу целиком. Вы сами ею делитесь, а она в них просто концентрируется, копится, пока не приходится применить ее. Затем, она иссякает, пока они не получат ее снова через вас. Скорее всего, это для защиты. И происходит на неосознанном уровне. Магия — это не только сила, это внутренняя энергия, концентрация. Уверен, если Анна попробует кого-то поджечь сейчас, у нее это навряд ли получится, потому что она уже сделала ее выброс, использовала эту силу по назначению, а накопить ее снова не получилось. Это происходит только во время единения ваших тел и душ. Но это только мое мнение.

— Но я ведь почти постоянно чувствую эмоции Рокха, когда он рядом, — не совсем понимаю я.

— Это делает он сам. Делится ими с тобой. Ему это нужно, потому что он долгое время прятал их, — кивает головой Эльман. — Ему просто необходимо делать это. Потому что если он выплеснет их все разом — это будет очень опасно для всех окружающих. Генерал может не только ощущать чужие эмоции, но и усиливать свои благодаря им, а еще контролировать чужие. Манипулировать противником. Это самый сильный из всех ментальных даров, которые известны мне. И уже очень давно им никто не обладал. Просто потому что был недостоин. Такая сущь дается только самым сильным, с огромной волей и возможностью контроля.

— То есть, он каждый раз специально делает так, чтобы я чувствовала к нему симпатию? — мои глаза готовы выскочить наружу. — Или я чего-то не понимаю.

— Нет, — смеется надо мной колдун. — Сейчас ты что чувствуешь к нему? Ты его ненавидишь? Или все также желаешь его близости? Его сила сиюминутная. Он не может воздействовать на кого-то в течение долгого времени и уж тем более постоянно. На это требуется неимоверная концентрация и умения.

Молчу, стараясь понять, что именно я чувствую на самом деле. Чувствую, что Рокх нужен мне. Чувствую необходимость быть рядом. Чувствую, что он мне очень дорог.

— Я уже и не знаю, что я чувствую на самом деле, — отчего-то злюсь я.

— Прекрасно знаешь! — не верит мне Эльман. — Ответ прост. Его здесь нет. На тебе нет никакого воздействия. Потому что на расстоянии это сделать просто невозможно.

— Но как я пойму, влияет ли на меня Рокх, когда он рядом, или это мое личное восприятие? — спрашиваю у него.

— Поймешь, — улыбается он. — И не дашь ему этого сделать в случае чего. Ты сама научишься, как ставить щит.

— Ну и