Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая - Анна Алексеева

— Меня зовут Элли, — холодно ответила я. — И отзываюсь я только на своё имя.

Драконица фыркнула и обратилась к своим подружкам:

— Нет, вы это слышали⁈

Две её спутницы тут же появились рядом, и обе смотрели на меня с хищным прищуром, будто я была их законной добычей.

— Элли, — повторила фиолетововолосая, словно смакуя каждый звук. — Какое милое имя.

Она коротко усмехнулась, а потом резко изменилась в лице и, ударив ладонями по моему столу, низко склонилась над ним. Наши взгляды встретились.

— А теперь послушай меня, Элли. Моя сестра работает в центральной лечебнице, и я знаю, что мистер Андреас лежит там в коме уже третий день. А ещё я знаю, что ты жила с ним, и что тебя видели с ним, когда нашли его при смерти.

— Тебе явно известно не всё, — ответила я, не отводя взгляда от её глаз.

— Уверена, что ты выскочила за Луи только чтобы защититься от правосудия. Но я всё о тебе узнаю.

— Прекрасная новость, — я даже подалась вперёд, демонстрируя своё бесстрашие. — Расскажешь, когда узнаешь обо мне чуть больше.

Она недовольно фыркнула и собиралась что-то ещё сказать, но её оборвала другая девушка, которую я не могла заметить из-за нависших надо мной сокурсниц.

— О чём болтаете, девочки?

— Марго, — девушка с фиолетовыми волосами выпрямилась и отступила. — Привет. Хотели выяснить у твоей подруги подробности о том, что стало с куратором.

— Вы разве не в курсе? — изумилась она. — Это было обострение его прежней травмы. Чудом спасли. Надеюсь, он скоро очнётся, и тогда мы сможем его навестить.

— Хорошая идея, — та, что угрожала мне, скосила взгляд в мою сторону. — Держи в курсе, если что-то станет известно.

— Конечно, — улыбнулась Марго и проследила, как троица ушла обратно на свои места, а потом села рядом со мной.

— Так и будешь делать вид, что вы с Лейлой — одно лицо? — спросила она тихо, вытаскивая на стол свои вещи.

* * *

— Это проще, чем объяснять всем, что всё это просто совпадение, — ответила я и повернулась к девушке. — Так ты и есть Марго?

— Маргарет Виола Артас, — сухо представилась она. — Не думай, что мы друзья только потому, что у тебя её лицо. Просто не хочу портить доброе имя. Просто постарайся не высовываться, и скоро все забудут эту историю.

— Конечно, — я вернулась к конспектам, и больше мы не проронили ни слова.

Я была здесь чужой. Совсем чужой, и это чувствовалась в каждом взгляде. Но мне было не привыкать находить своё место под солнцем. Поэтому я мысленно отмела все сомнения, все эмоции и сосредоточилась на занятиях.

День прошёл одним длинным серым полотном.

После первой пары была лекция по истории стихийных кланов, потом — практикум по основам плетений, на котором я впервые взяла в руки тонкий серебряный пруток и попыталась провести через него простейший направляющий контур. Получалось плохо. Мои пальцы, привыкшие к перу и бумаге, отказывались чувствовать металл так, как чувствовали стальные драконы. Для этого нужна была привычка, которой у меня не было.

Преподаватель — сухой, сосредоточенный дракон с выцветшими глазами — терпеливо объяснил мне ещё раз, после чего так же терпеливо объяснил во второй и в третий раз. В конце занятия он сказал, что на следующей паре мы начнём с нуля, и это прозвучало у него не как упрёк, а как простая констатация факта.

Я благодарно кивнула и по его совету забрала свой серебряный пруток с собой, чтобы потренироваться в свободное время.

В обеденный перерыв я спустилась в академическую столовую и села за дальний столик у окна. Брать ничего, кроме тарелки супа и куска хлеба, не хотелось: аппетита не было совсем. Яд оборотней всегда приглушал чувство голода вместе с остальными ощущениями, и я почти привыкла есть не потому, что хочется, а потому, что надо. Пара адепток, с которыми я уже сталкивалась утром, прошли мимо моего столика, демонстративно не глядя в мою сторону.

Меня это устраивало.

После обеда было два практических занятия, после которых я задержалась в библиотеке и взяла некоторые необходимые учебники. Поэтому домой вернулась поздно, когда солнце уже село, а парковые тропинки почти опустели.

Соседей дома не было, хотя в воздухе витал аромат печёной тыквы. Я включила свет и огляделась. Всё было чисто и прибрано, словно никто не жил в этом доме — и тем более не осталось ни единого следа вчерашней вечеринки.

Отчего-то стало одиноко в этом большом коттедже. Прежде мне приходилось жить в крошечной комнате среди десятков таких же, и у нас была одна общая гостиная на шестнадцать человек, поэтому вокруг всегда было людно и шумно. А здесь стояла такая непривычная глухая тишина, что я слышала гул в собственных ушах.

— Ладно, — выдохнула я и решительно прошла в спальню, где положила сумку с учебниками на стол. Моё внимание привлёк тубус с чертежами, которые мы с Луи рассматривали перед сном.

Я немного помедлила, а потом взяла тубус и отвинтила крышку. Рука дрогнула, коснувшись бумаг. Можно ли мне касаться его вещей? Этот вопрос заставил меня остановиться, но в следующий момент я вспомнила, как подробно он рассказывал мне про проект, как разрешил делать на нём пометки, и решила, что он не будет против, если я взгляну на итог его ночной работы.

Чертёж действительно был сильно доработан. Помимо его исправлений, на нём виднелись отметки, сделанные синим карандашом — должно быть, комментарии профессора. Судя по всему, проект был почти готов. Я с улыбкой убрала чертежи обратно в тубус, и только тогда заметила, что из него выпал ещё один небольшой лист, аккуратно свёрнутый свитком.

Любопытство оказалось сильнее. Я развернула лист и удивлнно выдохнула: с него на меня смотрела красивая девушка с аккуратными маленькими веснушками. Её портрет был написан углём, а внизу стояла дата — с того момента прошло почти три года. Мне с трудно верилось, что этот портрет нарисовал Луи, но почерк был его, и я невольно задумалась о том, кто эта девушка.

— У него тоже может быть своё прошлое, — сказала я себе и, чуть нахмурившись, убрала портрет в тубус.

Но что-то меня ещё смущало. Что-то не давало покоя.

Я выдержала около четверти часа, после чего снова вытащила портрет и, присмотревшись, едва не забыла дышать.

На груди у девушки был амулет. И я точно была уверена, что уже видела такой.

Более того.

Я оставила портрет на столе и, достав саквояж из шкафа, открыла маленький