После развода. Дойти до края - Марина Безрукова

глаза. Джинсы идеально сидели по фигуре, это я заметила еще, когда он подошел ко мне в Гостинке. Неброские, на первый взгляд, часы выдавали человека ценящего качество и изящество.

Всё это в сочетании с мягкой улыбкой и спокойным уверенным взглядом производило впечатление. Я уже забыла, как это бывает, когда мужчина смотрит спокойно и уверенно, когда не отводит взгляд, а глазки не бегают, как у мелкого карманника, общипавшего пенсионерку в трамвае.

Может, и правда, принять его помощь?

– Ладно, - сказала я, глядя перед собой.

И повторила, словно хотела убедить себя:

– Ладно. Поехали. Прямо сейчас?

– А что тянуть? Я так понял, тебе хочется всё сделать побыстрее.

Он прищурился, отчего у глаз собрались морщинки, и окинул взглядом разноцветные дома.

– А хороший здесь район.

– Да, мне тоже очень нравится. Я бы тут осталась. Но пока решается вопрос с разделом, придется ехать на Предпортовую. Там у меня от бабушки квартира. Старенькая совсем, без ремонта. А здесь я всего на пять дней. Уже на четыре… - поправилась я.

– Сдай там, сними здесь. С небольшой доплатой.

Я усмехнулась, еле подавив недовольство. Как всё просто! Сдал, снял… Как будто очередь из желающих. Молча посмотрела в окно. Разноцветные, как конфетки дома остались позади. И чего я злюсь? Разве Виталий виноват, что у меня проблемы? Наоборот, старается, помочь хочет, и как будто даже искренне.

Чтобы отвлечься, заглянула в соцсети. «Мы победили!» - красовалось на страничке Таньки, и фотография ее руки, сжимающей кубок с цифрой один. Ах, победили?

– Виталь, ты сможешь со мной в квартиру подняться?

– Без проблем.

– Только… - я замялась. – Не удивляйся. Там… такая Санта-Барбара. В общем, не удивляйся.

– Меня трудно удивить. Хотя недавно одной женщине удалось. Она кричала на хоккее громче, чем я.

Я рассмеялась, удивительно, как этот мужчина умеет разрядить обстановку. Слово, шутка, и сразу кажется, что не так уж и плох этот мир.

Пока ехали, я кратко рассказала фабулу моей развалившейся, как переспелая тыква семейной жизни. Или эта тыква не переспела, а сгнила? Прицепилась к ней сбоку плесень, я не заметила. Нерадивая хозяйка. Споры ее проникли внутрь, превратили мякоть в склизкую кашу, и тыква в один из дней расползлась, растеклась вонючей лужицей прямо мне под ноги.

У дома я заметила припаркованную Ромкину машину. Смущаясь, открыла в козырьке зеркальце, освежила лицо, коснувшись румянами скул, тронула губы блеском. О том, что я недавно плакала, напоминали лишь слегка покрасневшие глаза, но это легко можно было списать на усталость.

Я снова удивилась. Надо же, я плакала. Интересно, вернулась ко мне эта способность или это была одноразовая акция? Лучше бы вернулась, потому что сейчас мне казалось, что из меня вынули кляп, дышать стало легче и свободнее.

В лифте мы оказались не одни. В последний момент заскочила молодая женщина с мальчиком лет пяти. Она была полной, и нам с Виталием пришлось отступить вглубь и прижаться к стенке. Я опустила голову, чувствуя, как его дыхание треплет мне макушку. Несмело вдохнула запах чужого мужчины. Было неловко и странно, словно я делала что-то запретное.

Мы вышли на моем этаже, женщина отправилась выше. Я принялась копаться в сумочке, выуживая ключи.

– Юль, не нервничай, - Виталий быстро раскусил, что я трушу. – Заходим, забираем, что нужно и также оперативно покидаем помещение. Дома есть кто?

– Кажется, да, - обреченно выдохнула я, размышляя, не из военных ли мой помощник. Уж очень характерное построение фраз.

Но расспрашивать было некогда. Хотелось быстрее закончить эту неприятную миссию. Убрать остатки сгнившей тыквы и начать разбивать свой прекрасный сад, в котором не будет паразитов и слизней, а лишь цветы и душистые травы.

Я провернула ключ и вошла в квартиру. Виталий аккуратно притворил дверь.

– Я недолго, - сказала я и, не снимая туфель, пошла по коридору в гардеробную.

Виталий, словно тень последовал за мной. Я бросила на него удивленный взгляд, но возражать не стала.

– Это кто? – послышалось за спиной.

Мы обернулись. Придерживая рукой дверь, из спальни появился Рома. В руке он держал шуруповерт, на полу валялись остатки картонной упаковки и груда ламелей, которые, по всей видимости, он как раз собирал. Значит, сдержал обещание и купил новое ложе. Тани не было видно. Наверное, прибудет, когда альков будет готов.

Я еле сдержала смех, представив, как вечером эта парочка будет праздновать свою победу. Рома примет душ, переоденется и выйдет встречать свою любовь. А тут и перчик чили начнет щекотать его перчик. Так и кровать может остаться не оприходованной.

– Я спрашиваю, кто это? – я увидела, как лицо мужа каменеет.

Он смерил Виталия долгим, оценивающим взглядом. Тот даже не шелохнулся. Остался неподвижен, как скала. Только глаза чуть сузились, словно сканировали пространство, отмечая каждый предмет, каждый угол, как опытный боец, готовящийся к неожиданной атаке.

– Юлия заберет свои вещи, - разжал губы Виталий.

– Чего? – насупился Рома и перекинул шуруповерт в другую руку. – Ты кто такой, клоун? Ты чего сюда приперся?

Я обмерла. Вот уж чего не ожидала, так это, что он включит агрессию. Виталий, словно почувствовав мое замешательство, сделала шаг вперед.

– Советую быть вежливее. А то ведь я легко цирк устрою.

Голос был низким, ровным, без тени агрессии, но в нем слышалась стальная уверенность. Всё это было похоже на плохой боевик, только вместо пуль сейчас полетит шуруповерт и деревяшки.

– Юля, собирай вещи, - приказал он и рывком открыл дверь гардеробной.

Рома хотел что-то сказать, но Виталий остановил его взглядом, который явно транслировал лишь один сигнал: даже не думай. Это была какая-то холодная, но выверенная сила, способная сломить любое сопротивление. Даже мне стало неуютно.

И Рома отступил. Отвел глаза первым, усмехнулся, чтобы скрыть неловкость и, тяжело передвигаясь, скрылся в комнате.

Глава 42

Глава 42

Юлия

– Будут проблемы, не стесняйся, говори. Приду, объясню ему еще раз, - сказал Виталий, когда мы, погрузив вещи, тронулись с места.

– Думаю, проблем больше не будет, - задумчиво ответила я.

Я всё еще была под впечатлением, как, не делая практически ничего, мой спутник сумел подавить Рому. А еще меня невероятно грела мысль, что я, сама того не планируя, утерла Ромке нос. Я видела его глаза – и в них была ревность. Ревность и злость. А еще растерянность.