После развода. Дойти до края - Марина Безрукова

плечи, а просто жить. Крутиться дома, наводить уют, спокойно ходить по магазинам, подыскивая одежку и игрушки для малыша, и чтобы тебя берегли, как хрустальную вазу, оградили от всего: от работы, от заказов, от недовольных клиентов.

Почему мне этого не дают? Всяким Юленькам положено, а мне нет? Разве я хуже? Кто и где решает, кому достанется женское счастье, когда ты ЗА мужем, а кому век мыкаться и в избы горящие ходить.

Несправедливо. Я думала, заслужила приз в виде Ромы, тоже ведь не так уж и легко достался. Но вся радость куда-то улетучилась, а на первый план полезли проблемы, которые снова решаю я одна. Может, и морду бить тоже должна была я?

Я прислушалась – наличие в квартире чужого мужика не давало покоя. Неуклюже села, спустив с кровати ноги. Не усну, пока не проверю. Сто пудов Виталик этот просто согласился Юльке подыграть. Сидят небось рядком, телевизор смотрят и посмеиваются.

Однако в воображении неожиданно нарисовалась другая картина. Я отчетливо видела обнаженные сильные плечи, мышцы, играющие под кожей, легкое напряжение, живое тепло, которое я, казалось, могла ощутить на кончиках пальцев.

Внезапно возникший образ был до того реален, до того возбуждающе-непристойный, что я резко встала, забыв про осторожность. Комната кружилась, в ушах звенело. Руки дрожали. Я подошла к двери, приложила ладонь к холодному металлу ручки, с трудом сглотнула.

На цыпочках прокралась в коридор и остановилась в двух шагах от гостиной. За матовыми стеклами был виден приглушенный свет. Тихо играла музыка. Скользнули размытые тени, а потом раздался женский смех и рокот его голоса. Снова всё стихло. Только какие-то шорохи. Похоже, Юлька не блефовала. Интересно, а ее кавалер в курсе, что баба ему досталась немножко без запчастей?

Стараясь не шуметь, я сделала шаг вперед, но неожиданно дверь распахнулась. Передо мной стояла Юля, закутанная в простыню. Блестела мраморной кожей.

– Таня, Таня, - укоризненно-весело сказала она. – Что ты тут делаешь, а?

– На кухню за водой иду, - нашлась я, понимая, что звучит это крайне глупо. Кухню я уже прошла.

– А-а, понятно…

Дальше случилось то, от чего у меня и правда, пересохло во рту. За Юлькиной спиной вырос он. И всё было именно так, как я себе представляла – плечи, татуировка, крепкий бицепс и властная рука, которая обхватила Юльку и уволокла за собой.

Дверь захлопнулась перед моим носом. Послышался негромкий вскрик, а следом смех… И снова только музыка.

Я развернулась, прижимая к горящим щекам руки. Боже, вот попала-то, а! Застукали, как подростка. Сволочь эта Юлька. Если не сказать хуже. И самец этот… тоже хорош.

Хорош… ох, как хорош, никак от увиденного не избавиться. Заскочила в ванную, умылась холодной водой, скривилась, оглядев мятую, серую майку. Не до нарядов сегодня было, да и следить ни за кем не собиралась. Вечер бы пережить…

Утром проснулась от грохота. Ромы рядом не было, постель прохладная, значит, давно встал. Но еще же так рано.

Выглянула в щелку, еще не хватало, чтобы меня опять застукали в затрапезном виде. Рома, одетый как на работу, с рюкзаком через плечо, долбил кулаком в дверь гостиной:

– Значит так, соседи! Переночевали и чтоб больше вас не видел. Ясно?

И не дожидаясь реакции, вышел из квартиры. Со мной даже не попрощался. Гад.

Ни Юля, ни Виталий на ультиматум Ромы так и не показались. Я умылась, почистила зубы, прошлась щеткой по волосам и юркнула обратно в спальню. Пока искала, что бы такое поприличнее надеть, в коридоре раздались голоса:

– Пусти, ну Виталик, пусти… опоздаю ведь…

– Ладно, так и быть… Я пока кофе сварю.

Стукнула дверь в ванную. Минут десять-пятнадцать у меня точно есть. Я расправила на животе оборки туники, призванной скрыть его формы, взбила небрежно волосы и как была босиком пошла на кухню.

– Доброе утро! Как спалось?

Два ряда великолепных белых зубов, опять эти невозможные руки, ловко орудующие с кофе-машиной. Что эти руки умеют еще, представлять не хотелось. На столешнице уже приготовлены две чашки, молоко нашел в холодильнике и, похоже, собирается тосты жарить. Иначе для чего ему кусочки белого хлеба?

– Доброе… - сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Если думает, что я смущаться буду за вчерашнее, то не дождетесь! Я тебе не скромница Юленька.

– Смотрю, ты тут освоился…

– Мы перешли на ты?

Ага, попался! Иначе как объяснить эти красноречивые взгляды на мои ноги в коротких шортах.

– Живем практически вместе, чего уж, - пожала я плечами.

Налила себе стакан прохладной воды, бросила ломтик лимона и, прислонясь к подоконнику, продолжила наблюдать. Виталий плавно двигался вдоль столешницы, вел себя так, будто это я в гостях, а не он. Приятным голосом он стал напевать песенку на английском. Я очумела – вот это кадр! И это всё достанется бесплатно Юльке?

– А что, Виталик, у тебя с Юлией что-то серьезное намечается? – как можно равнодушнее спросила я.

Он обернулся, поймал мой взгляд, я отпила глоток воды и медленно облизала губы.

– Почему намечается? У нас уже всё серьезно. Я узнавал о венчании в Риме. Там есть православный храм. Только т-с-с-с, - он оглянулся и приложил палец к губам, - это секрет.

Как хорошо, что я умею носить маски. Если этот красавчик собирался меня задеть дешевым приемом про Рим, то просчитался. У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

– Получается, вы давно знакомы?

– Нет, - улыбнулся Виталий, выкладывая подрумяненные тосты на тарелку. – Но мне хватило мгновения, чтобы понять, что это мой человек.

Я внимательно смотрела, как он аккуратно переставляет кружки на стол. Вот он оказался буквально в нескольких сантиметрах от меня. Я услышала его запах, от которого закружилась голова.

– А вдруг твой человек совсем другой? - тихо, с особенной интонацией в голосе спросила я.

Вытянув руку, попыталась коснуться его щеки. Виталий отстранился, рука зависла в воздухе, и я нетерпеливо шевельнула пальцами. Его движение было молниеносным. Перехватив мое предплечье, он сузил ставшие темными глаза, и чуть улыбаясь, негромко сказал:

– Хватит дергаться. Личико на месте, а мозгов явно не хватает. Не светит тебе ничего.

Я сжала губы и выдернула руку.

– Надеюсь, у тебя хотя бы есть дети, герой. А то твоей бабе скоро пятьдесят и матка вырезана. Поэтому ее муж и бросил. А ты подобрал… неликвид.

В проеме дверей показалась Юля. По побледневшему