Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

сидел, словно погребённый под лавиной хаоса: древние свитки были разбросаны по столу, точно осенние листья, растерзанные ураганом. Его пальцы, измазанные чернилами, лихорадочно листали пожелтевшие страницы, отчаянно цепляясь за каждую строчку в надежде найти подсказку, как остановить безумие Иварта, готового поглотить мир в своей бездонной тьме. Но мысли раз за разом возвращались к ней — к Иветт, заточённой в мрачных стенах поместья, в смертельной опасности, возможно, испытывающей невыносимые муки. Сердце сжималось от боли, кровоточа от бессилия и безнадёжности. Ему казалось, что он слышит её тихий плач, её безмолвные молитвы о спасении, и этот призрачный зов сводил его с ума.

— Кьеран! — звонкий, точно набат тревоги, голос Меланты ворвался в тишину библиотеки, вырывая его из омута мрачных дум. — Старейшины ждут тебя. Время пришло.

Он вздрогнул, словно от удара током, и поднял на Меланту тяжёлый, полный муки взгляд. Её лицо, обычно лучащееся радостью, сейчас было серьёзным и встревоженным, а в глазах плескались сочувствие и понимание его боли.

Брюнет медленно, словно преодолевая сопротивление, отложил пожелтевший свиток, устало провёл рукой по спутанным волосам, заправляя непослушную прядь за ухо, и с трудом кивнул. Он понимал, что момент настал, что пора действовать, несмотря на то что сердце и разум тянулись к Иветт, умоляли быть рядом с ней сию же минуту. Глубоко вздохнув, он встал и покинул библиотеку вслед за Мелантой. Каждый шаг казался невероятно тяжёлым, словно на плечах лежал груз, выкованный из чистого свинца.

— Я хочу забрать её оттуда, — проговорил он тихо. — И как можно скорее.

— Мы все этого хотим, Кьеран, — мягко возразила Меланта. — Но сейчас нам нужна холодная рассудительность, а не слепые эмоции. У старейшин есть план. Возможно, это наш единственный шанс спасти Иветт, не подвергая мир ещё большей опасности. Мы не можем его упустить.

Кьеран замолчал, осознавая правоту её слов. Он не мог позволить себе потерять рассудок. Нужно собраться, действовать обдуманно, прислушаться к советам мудрых старейшин — ради Иветт, ради спасения мира от надвигающейся тьмы.

— Хорошо, — сказал он наконец, встречаясь с Мелантой решительным взглядом. — Пойдём. Я выслушаю их план и сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти Иветт.

Иварт купался в лучах довольства. Пригласив приближённых на очередной пир, он, возвышаясь над ними, вещал о своих триумфах. До Иветт шум празднества доносился приглушённо, словно она находилась под толщей воды. Она стояла у огромного окна, прислонившись лбом к холодному стеклу, и с тоской вглядывалась в бездонную тьму ночи.

— О, я наконец обрёл то, к чему стремился веками, — раздался за её спиной мягкий, обволакивающий голос Иварта, словно шёпот искусителя. Он медленно подошёл, его лицо сияло триумфом. — Первозданный Хаос, сестра моя, теперь един со мной. Я стал тем, кем всегда должен был быть!

— Сестра? — только и вымолвила она, даже не удостоив его взглядом.

— Ты, — Иварт устало провёл рукой по волосам, и в его взгляде читалась смесь превосходства и снисходительности, — её болезненное эхо, реинкарнация прошлого, навязчивое воспоминание, от которого я не мог избавиться. Ты была моей проблемой, моим проклятием, но теперь… теперь всё изменилось. Ты оказалась ключом, отворившим врата Хаоса. Но что ещё важнее — ты помогла сорвать печати, сковавшие твою истинную силу. Радуйся, сестра! Ты обрела то, что по праву тебе принадлежит!

— Не смей меня так называть! — прорычала Иветт, чувствуя, как кровь вскипает в венах, как гнев поднимается волной, сметая остатки страха. Она, собрав все силы, поднялась на ноги, и её взгляд, полный ненависти, прожигал Иварта. — Я не твоя сестра! Я хочу домой!

— Твой дом теперь здесь, Иветт, — ответил Иварт холодным, непреклонным, словно приговор, голосом. Он медленно подошёл, его глаза горели безумием и страстью. — Ты никогда не вернёшься в Орден! Ты принадлежишь мне! Мы вместе будем править этим миром — ты и я, как брат и сестра! Навсегда!

Иветт замотала головой, словно раненая птица, отчаянно пытаясь вырваться из ловушки ужаса. Его леденящие душу слова набатом звучали в голове, разрывая сознание на части.

— Нет! — закричала она во весь голос, полный боли, отчаяния, ужаса. Слёзы, горячие и горькие, хлынули из глаз, омывая бледное лицо. — Нет! Нет! Нет! — повторяла она, словно мантру, пытаясь отвратить неизбежное.

— Угомони её, Нигма, — приказал Иварт ровным, безразличным голосом, словно говорил о сломанной игрушке.

Ведьма, до этого стоявшая поодаль, безмолвная, словно тень, скользнула вперёд быстрым, точным движением. В её руке появился флакон с белесой, мутной жидкостью, источавшей сладковатый, тошнотворный запах. Без малейшего колебания она поднесла флакон к губам Иветт, насильно раскрыв их, и залила содержимое в рот.

Девушка, захлёбываясь, судорожно закашляла. Горькая жидкость обожгла горло. Сознание начало меркнуть, мир расплылся, превращаясь в бесформенное пятно. Тело, потеряв опору, рухнуло на пол, погружаясь в беспросветную пучину тьмы.

Смерть Верховной Элеанор потрясла правящий Совет. Власть временно перешла к Арвену, дяде Кьерана. В кабинете покойной, где мерцали свечи, отбрасывая зловещие тени на лица пяти старейшин, раздавался гул голосов. Арвен, бледный и взволнованный, пытался перекричать перешёптывания и споры, чувствуя, как тяжесть власти давит на его плечи.

Широкие двери зала с тихим скрипом отворились, пропуская Кьерана и Меланту. В полумраке, освещённом лишь мерцанием факелов, стоял длинный дубовый стол, за которым восседали старейшины. В конце стола возвышалась фигура Арвена; его лицо, как всегда, было исполнено сдержанной силы. В его глазах Кир уловил проблеск сочувствия, но и стальную решимость. Воздух был наэлектризован ожиданием. Все взгляды устремились на Кьерана, оценивая его готовность к предстоящей битве. Арвен кивнул, приглашая занять свои места.

— Кьеран, — произнёс он, нарушая гнетущую тишину. Его голос, обычно мягкий и доброжелательный, сейчас звучал твёрдо и весомо, словно молот по наковальне. — Я прекрасно понимаю, что ты и твои друзья жаждете как можно скорее проникнуть в поместье Иварта и освободить Иветт. Однако уверяю тебя, это равносильно смертному приговору.

Кьеран, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции, прикусил губу, сжимая кулаки под столом. Ярость, страх, отчаяние — все эти чувства бурлили внутри, грозя затопить разум. Но он старался сохранять концентрацию, понимая, что сейчас нужно слушать, обдумывать и бороться, а не поддаваться слепым эмоциям.

— У нас есть план, — продолжил Арвен, обводя взглядом собравшихся. В его взгляде читались надежда, смешанная с тревогой. — Мы смогли выйти на контакт с высшими силами, с самими богами. Они пообещали посетить нас на этой неделе, чтобы направить и дать совет, как поступить дальше. До этого момента, Кир, мы должны ждать.

— Чего ждать? — ярость, сдерживаемая с огромным трудом, прорвалась наружу, и голос Кьерана прозвучал резко, словно выстрел. —