Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

тень. Будто улавливая мрак его мыслей, она озвучивала то, что Кьеран предпочитал держать при себе. — Хотя это мы защищаем их сонные артерии от вполне реальной возможности быть разорванными на части.

Она не особенно заботилась о том, чтобы говорить тише, и её слова, словно брошенный камень, нарушали чопорную тишину коридоров. Неудивительно, что взгляды встречных обитателей Ордена жгли спины. Кьеран лишь хмыкнул. Время тревог о чужом мнении давно миновало.

Оказавшись в кабинете Верховной, Кьеран привычно опустился в глубокое кресло напротив массивного стола, за которым обычно восседала Элеанор. Немногим была доступна подобная вольность в святая святых Ордена, но для Кьерана, заслуженного ветерана и верного соратника, всюду предусматривались исключения. Привилегия, оплаченная кровью и потом.

Дверь вновь отворилась, и в кабинет вошёл Арвен в компании незнакомки, чьё лицо всё ещё скрывал капюшон плаща. Словно по негласному сигналу, следом вереницей вошли остальные старейшины Ордена — лица их, как обычно, выражали непроницаемое спокойствие, за которым, Кьеран знал, скрывались бурные потоки мыслей и страхов. Каждый занял своё место за массивным дубовым столом, столешница которого хранила отпечатки сотен важных совещаний. С прибытием старейшин атмосфера стала ещё напряжённее. Молчание давило на уши, воздух загустел от ожидания, словно перед бурей.

— К нам наконец-то пожаловала самая первая из Легиона — Морша, — торжественно провозгласил Арвен, нарушая напряжённое молчание.

Фигура, скрытая до этого под глубоким капюшоном, медленно подняла руку и плавным движением откинула тёмный покров, открывая лицо. На её губах мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка — намёк на скрытую силу. Перед собравшимися предстала Морша, Первая Богиня Легиона, одна из древнейших сущностей Альентара, чьё имя шепталось лишь в самых тёмных и укромных уголках мира, словно проклятие. Её облик, как и безграничная сила, был создан из самой тьмы и древности, вызывая ассоциации скорее с жуткими легендами о вампирах и колдунах, чем с привычными представлениями о светлых божествах.

Вместо привычного сияния Морша источала холодный, словно прикосновение смерти, лунный свет, который плотным туманом окутывал её изящную фигуру, создавая ощущение нереальности. Кожа — бледная, как осенний увядающий лист, — казалась отполированной самими веками, холодной, точно мрамор. Глаза цвета глубокой ночи, бездонные и тёмные, сверкали в полумраке мистическим огнём, в котором плясали отблески далёких, неведомых звёзд. Волосы, чёрные как ночной мрак, словно сотканные из теней, тяжёлыми волнами ниспадали на хрупкие плечи, обрамляя лицо невероятно изящное, но с острыми, хищными чертами, напоминающими о суровых, неприступных горных вершинах.

— Я рада познакомиться с тобой лично, Кьеран, — произнесла Морша, и её пронзительный, холодный, как лунный луч, взгляд на мгновение задержался на лице мага. — Ты — та нить, что связывает этот мир с надеждой.

Затем она перевела взгляд на Меланту, и в её глазах мелькнула едва уловимая тень.

— И ты, Меланта. Твоя мудрость и преданность Ордену — неоценимый дар.

Арвен, стараясь не упустить ни одной детали, внимательно наблюдал за каждым движением Морши, за каждым оттенком её голоса.

— Надеюсь, вы принесли нам ответы, госпожа Морша, — произнёс он, стараясь сохранить спокойствие. — Мы отчаянно нуждаемся в совете и помощи.

Морша кивнула.

— У меня есть информация, которая может изменить всё. Но прежде вы должны понять одну важную вещь… Первозданный Хаос нельзя убить. Это правда.

В зале воцарилось напряжённое молчание. Все взгляды были прикованы к Морше.

— А вот его сосуд, — произнесла она, выдержав паузу и одарив всех загадочной усмешкой, — даже истинный сосуд, можно. С недавних пор.

Недоумение и тревога отразились на лицах старейшин. Подобное заявление противоречило всем известным законам мироздания. Меланта открыла рот, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле.

Видя всеобщее замешательство, Морша продолжила:

— Сто лет назад Иварт убил свою сестру Ивэль, истинный сосуд Первозданного Баланса. Одержимый безумием, он наивно полагал, что, убив её, тут же откроет врата к Хаосу и навсегда нарушит хрупкое равновесие. Да, он пошатнул его, погрузив мир в хаос и смуту, но окончательно разрушить Баланс не смог. — Она принялась медленно мерить шагами комнату. — Он не знал, что существует закон: когда сосуд Баланса, Хаоса или Порядка преждевременно умирает — в данном случае его сестра, — то в течение ста лет новый сосуд не может переродиться. Это защита, дающая миру время для восстановления. Но Иварт узнал об этом. И терпеливо ждал сто лет, пока не родится Иветт. Она родилась ровно через век, в тот же самый день, когда погибла Ивэль, восстановив нарушенный Баланс.

— Если он смог убить сосуд Баланса, значит, и его можно убить? — с надеждой в голосе спросил Арвен. — Почему же тогда за сто лет никто так и не нашёл способа остановить его?

— Таков закон этого мира, — ответила Морша. — Убить сосуд Хаоса или Порядка может только сосуд Баланса. Своеобразное ограничение, установленное самими богами. — Она слабо улыбнулась, и в глазах мелькнул странный огонёк. — Так уж вышло, что она сто лет не перерождалась, и теперь, когда Иветт появилась на свет, у нас есть шанс положить конец этому безумию.

— Что же получается, — вновь спросил Арвен, и голос его дрожал от волнения, — сосуд Баланса может убить и сосуд Порядка, и сосуд Хаоса, а их двоих может убить только сосуд Баланса?

— Именно так, — подтвердила Морша. — Сосуд Хаоса не может убить сосуд Порядка, и наоборот. Это необходимо для поддержания равновесия. За исключением одной маленькой, но важной детали.

В зале вновь повисла тягостная тишина.

— Есть одно забытое пророчество, — Морша устремила взгляд в потолок, словно читая древние письмена на невидимых скрижалях. — В нём говорится, что только руками Порядка Баланс может сделать сосуд Хаоса смертным. И раз уж Иварт добровольно слился с Первозданным Хаосом, теоретически их можно разъединить, лишив его бессмертия и уязвимости.

— Как же это сделать? — с отчаянием спросил Арвен. — Какое оружие использовать? Какие заклинания сотворить?

— Орудие весьма нестандартное, — загадочно произнесла Морша, и её тихий голос, словно шёпот ветра, коснулся каждого присутствующего. — Его нельзя найти в пыльных архивах или среди древних артефактов. Его нужно создать, выковать из самой ткани мироздания. Но для этого потребуются определённые компоненты… — она сделала паузу, испытывая их терпение. — Минерал, пропитанный самой сутью лунной магии, кристаллизованным светом, отражением божественной силы. И ваша с Иветт божественная сила, заключённая в ваших метках. — Она перевела пронзительный взгляд на Кьерана. — Этот клинок, сотканный из лунного света и вашей любви, нужно будет всадить ему прямо в сердце. Пронзить не только физическую оболочку, но и саму душу. С Первозданным Хаосом же… — она многозначительно повела рукой, — мы, Легион, разберёмся сами. Это наша забота.

— Ладно, — произнёс Кьеран, стараясь скрыть под