Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

— Именем хаоса, Иветт, — выдохнул он. — Селенит…

— А, этот камешек? Да вот он.

Она беззаботно вытащила закатившийся под прилавок минерал. Иварт с видимым облегчением выхватил его у неё из рук. Кьеран же одним движением перемахнул через разбитый прилавок и крепко прижал Иветт к себе. Его глаза потемнели от волнения.

— Всё в порядке, Кьеран. — Она попыталась успокоить его. Он открыл рот, но она опередила: обхватила ладонями его лицо и прошептала: — Я жива и здорова.

Он уткнулся ей в висок, вдыхая аромат волос, и прижал к себе так, будто пытался убедиться, что она настоящая. Его сердце билось яростно, гулким эхом отдаваясь в груди. Он задыхался, тонул в её тепле, словно в спасительной гавани после шторма.

Ей до безумия хотелось его поцеловать. Она жаждала его прикосновений, его губ. Она хотела…

— Ну, ладно, вы, двое, — напомнил о себе Иварт, возвращая их в реальность.

Иветт нехотя отстранилась и посмотрела на брата. Тот с лукавой ухмылкой вертел в руке селенит.

— Завтра мы воспользуемся этим, — провозгласил он. — Но сегодня, после того как приведём себя в порядок и отдохнём, устроим небольшой праздник. Мы это заслужили.

Кьеран бережно сжал ладонь девушки, ведя её за собой по незнакомой улице. Иварт шёл впереди, рассекая толпу, и что-то негромко напевал себе под нос. Иветт впервые за долгое время осмотрелась вокруг. Что-то было не так, что-то ускользало, создавая гнетущее ощущение нереальности.

— Где мы, Кьеран? — шёпотом спросила она.

— Брашов, — спокойно ответил он.

Она округлила глаза, будто очнувшись от глубокого сна. Кьеран, заметив её замешательство, едва заметно поджал губы и ободряюще подмигнул.

— Что происходит? — Этот вопрос занозой застрял в голове, и в тот же миг она, словно призрак, растворилась в толпе внезапно появившихся людей.***

Что-то скребло в ушах — будто невидимая мышь грызла кости реальности, — или это собственная кровь стучала, взбудораженная платьем, этим внезапным путешествием? Иветт как заворожённая смотрела на угольно-чёрную ткань, предательски напоминавшую ночную сорочку, — грань между сном и явью словно стёрли, заставив балансировать на краю. Изысканный узор из бусин на бретельках и кокетливая кружевная оборка казались театральными, будто ей вручили костюм для спектакля, которого она не выбирала. Бретельки легко регулировались, и она, словно марионетка, внезапно соглашается с Ивартом: платье почти родное.

— Спасибо, — выдохнула она.

Они выскользнули из примерочной, задёрнув тяжёлую портьеру, и это движение отрезало её от мира. Доносился приглушённый рокот голосов. Казалось, Кьеран и Иварт обмениваются шутками, толкаются локтями… Как добрые приятели. «Странно», — промелькнуло в сознании, и Иветт, повинуясь иррациональному порыву, сбрасывает джинсы, скользит в платье, и ткань обнимает тело, словно вторая кожа. Кьеран стоит рядом, хохочет с Ивартом… Кьеран.

Она крепко зажмурилась, пытаясь удержать ускользающую реальность, но тишина обрушилась, как надгробная плита. Послышался скрежет, хрустальный звон. Она открыла глаза, едва удержавшись на высоких каблуках, и ощутила крепкую руку. Кьеран. Иветт растерянно моргает, переводя взгляд с Кьерана на Иварта, затем на окружение. Всё двигалось в замедленной съёмке, как в лихорадочном сне. Она чувствовала себя пьяной — опьянённой безумием. Разум пытался вырваться из клетки, но Иветт уже чувствовала, как перья сыплются на пол.

— Это что… ночной клуб? — выдыхает она пересохшими губами.

— По мне, это не платье, а нижнее бельё, — хмыкает Кьеран, не обращая внимания на её вопрос.

— Ты говоришь о моей сестре, — взрывается Иварт.

Кьеран ухмыляется, разглядывая Иварта как пешку на шахматной доске.

Иветт прошибает дрожь. Чувства взвинчены до предела. Она с трудом сглатывает, ощущая пульсацию крови. Слегка наклоняет голову набок, и на лице появляется слабая улыбка. Она кусает губы, не в силах оторвать взгляд от демонической усмешки Кьерана.

— Забавно, я тоже об этом подумала, — выдыхает Иветт едва слышно.

Его пальцы скользят под тонкую бретельку, обжигая кожу прикосновением.

— Мне казалось, я не особенно тебе понравился, — шепчет Кьеран, склоняясь к ней. — Но на самом деле я сдерживал себя из последних сил, чтобы не заявить во всеуслышание, что хочу с тобой сделать. Здесь и сейчас.

— Тебе казалось, что ты мне не нравишься? — удивляется она. — Кьеран, разве существует в мире хоть одна женщина, которая не хотела бы тебя?

Он пожимает плечами, но в глазах сверкают озорные огоньки.

— Не сомневаюсь, что психбольницы всего мира забиты дамочками, которые не смогли избежать моего всепоглощающего очарования.

На языке вертится вопрос, который она всегда боялась озвучить, — тайна, что жгла изнутри. Какое ей дело до его прошлого, до его побед и поражений? Но карие глаза Кьерана смягчаются, словно он читает её мысли.

— Раньше мне было наплевать, что думают обо мне женщины, — произносит он тихо. — Ну, до тебя.

«До тебя». Эта фраза — удар под дых, оглушительный колокол.

— Кир… — выдыхает Иветт, и голос её дрожит.

— Ваша сахарная болтовня мне смертельно надоела, — бросает Иварт и исчезает в толпе.

Кьеран игнорирует его, словно весь мир сузился до одной Иветт. Её губы призывно приоткрыты, глаза затуманены желанием, на щеках проступил предательский румянец. Кьеран пристально смотрит на неё.

— Я хочу… — шепчет он хрипло, и слова тонут в грохоте музыки. Он делает шаг к ней. Их разделяют жалкие сантиметры, но воздух кажется осязаемым. Его лицо расцвечено неоновыми всполохами: обжигающий красный, ледяной синий, золотой. Вероятно, когда-то здесь возвышалась церковь. Высоко под потолком чудом сохранились осколки витражей. Лучи прожекторов — едко-розовые, ядовито-зелёные, жгуче-фиолетовые — выхватывают из толпы блаженные лица танцоров. Из колонок грохочет транс, музыка проникает в кровь, заставляя кости вибрировать. В зале жарко и тесно, в спёртом воздухе смешались запахи пота, дешёвого дыма и кислого пива.

— Хочешь… чего? — шепчет Иветт дрожащими губами. Опьянение плещется в венах, толкая в бездну.

— Увести тебя туда, где нас никто не найдёт, — выдыхает он хрипло.

Его рука ложится ей на талию, пальцы скользят по коже сквозь тончайший трикотаж платья. И ведёт куда-то в темноту, тянет за собой.

Необычайная лёгкость разлилась по телу. Она обернулась на брата и позволила Кьерану увлечь себя в тёмный коридор. Гул музыки доносился приглушённо, будто из-под воды. Они лавировали между пёстрой толпой, плечи сталкивались с чужими плечами, в воздухе витали обрывки смеха. Иветт почудилось, что все вокруг — под кайфом, одурманенные иллюзиями. «Под кайфом» — слово показалось ей нелепым, и она не сдержала тихого смешка. Кьеран нетерпеливо хмыкнул и потянул её в одну из распахнутых комнат. В комнате царила почти кромешная тьма, лишь приглушённый багровый свет напоминал отблески адского пламени. Кьеран захлопнул дверь, рывком усадил девушку на край стола, и они сплелись в