Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

Почти слишком тихо.

Может быть, Алина ещё не вернулась.

Прозрачные белые занавески мягко колышутся у открытых окон, когда я прохожу через гостиную в спальню. Я замечаю, что раздвижная дверь открыта, и подхожу к ней, видя…

Трахни меня.

Алина сидит на краю встроенного джакузи, в руке бокал, трубочка между губ, и она смотрит на волны, накатывающие на берег.

Мой взгляд скользит по её телу, выставленному напоказ в чёрном бикини, которое мало что прикрывает. Её полная грудь практически вываливается из мягкой ткани, умоляя освободить. Длинные ноги мягко болтаются взад-вперёд, капли воды разбрызгиваются по её бёдрам.

Она кажется полностью поглощённой ритмом волн, не подозревая о той власти, которую она имеет надо мной, о тихой силе в том, как она существует под лунным светом.

Я с трудом сглатываю, моё дыхание становится тяжёлым.

Она поворачивается и видит меня, наклоняя голову набок, когда крутит крошечный розовый зонтик, затем ставит бокал рядом с собой, и на её лице появляется застенчивая улыбка.

Слова сейчас не нужны.

Потому что я знаю, чего она хочет.

И как её муж, я здесь, чтобы удовлетворить все потребности.

Я не колеблюсь, дёргая воротник рубашки, стягивая её через голову и бросая в сторону. Я не мешкаю, расстёгивая молнию на брюках и стаскивая их, оставаясь только в чёрных боксерах.

На быстротечный миг я беспокоюсь, что мой вид может напугать её. Но в её глазах, которые становятся голодными, и в движениях, которые замирают, очевидно обратное.

Она облизывает нижнюю губу, её руки лежат позади неё, когда она откидывается назад, её грудь умоляет меня подойти ближе. Дразнить её тело и доставить ей удовольствие, как ни один мужчина никогда не делал.

Спустившись в тёплую воду, я иду прямо к ней, не останавливаясь, пока не оказываюсь прямо между её ног. Я скольжу рукой вокруг её шеи, мой большой палец гладит её линию челюсти.

Её пухлые губы приоткрываются. — Давай поиграем в понарошку, муженёк, — шепчет она, её глаза закрываются, дыхание — с ароматом персика, клубники и всех остальных фруктов из её бокала — окутывает моё лицо.

Я не заслуживаю её.

Но я всё равно возьму её.

Мои губы накрывают её, поглощая, пока я сжимаю её затылок. Мой язык проскальзывает между губами, встречаясь в бешеном танце.

Медленно мои руки скользят вниз по её телу, скользя по каждому изящному изгибу.

Её мягкость — полный контраст моей грубости.

Её красота — зрелище, которого зверь внутри меня не должен быть удостоен.

Но сегодня ночью я буду жадным.

Я позволю себе то, что не должно быть моим.

Она стонет в мои губы, тело изгибается навстречу моему. Её бёдра качаются вперёд, ища трения.

Ища меня.

Но она не получит так своё освобождение.

Не тогда, когда я мечтал попробовать её как следует. Заставить кончить на моём языке, пока я буду пожирать её возбуждение.

Мои губы спускаются по её шее, пальцы быстро расправляются с завязками её топа. Они падают с её плеч, ткань скользит по коже, обнажая нежно-розовые соски. Ветерок скользит по коже, заставляя их твердеть, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не обхватить губами один. Её пальцы впиваются в мои плечи, голова откидывается назад, когда я лижу и посасываю, делая то же самое пальцами с другим, пока она извивается подо мной.

— Мауро, пожалуйста, — умоляет она так сладко.

Я отстраняюсь, любуясь лёгким румянцем, разливающимся по её коже, пока она неконтролируемо дышит. Мои пальцы скользят по её бёдрам, натягивая завязки, пока узлы не распускаются.

Проведя кончиками пальцев по её бёдрам, я добираюсь до этого хлипкого кусочка ткани и стягиваю его.

Я издаю стон одобрения при виде Алины, обнажённой передо мной. Готовой к тому, чтобы я поклонялся ей.

Мои глаза путешествуют по каждому восхитительному дюйму её тела, когда я складываю ладони вместе перед собой, затем развожу их в противоположные стороны. «Раздвинь».

Ей требуется несколько секунд, но в конце концов она делает так, как ей велено, раздвигая ноги, чтобы открыть свою красивую мокрую киску.

Чёрт возьми, она совершенна.

Алина закусывает нижнюю губу, и я вижу нервы, плавающие в её глазах.

Отступив назад, я опускаю тело в воду и наклоняюсь вниз, не сводя глаз с её, когда высовываю язык и провожу им от её входа до клитора. Её вкус… Её сладкий, слюногонный вкус — афродизиак во рту, посылающий стрелу желания прямо в мой член.

Она тихо скулит, когда дрожь пробегает по её телу.

И с потребностью, непохожей ни на что, что я когда-либо чувствовал, я погружаю лицо между её ног, вылизывая самую чувствительную область. Она цепляется за меня, одной рукой за плечо, другой — в моих волосах, пока я пожираю её целиком.

Я держу одну руку на бедре, мои пальцы обхватывают её ягодицу, удерживая её на месте. Другая змеёй скользит между её ног, мои пальцы скользят по влажности. Кружу над входом, дразня лёгким давлением. Она подаётся вперёд, ища большего, и я вонзаю палец по самую костяшку внутрь неё. Её голова откидывается назад, длинные каштановые пряди развеваются на ветру, заставляя её выглядеть как богиня, которой поклоняется море.

Я двигаю пальцем внутрь и наружу, в то время как мой язык продолжает биться о её пучок нервов.

— Ещё, — задыхается она, её бёдра начинают сжиматься вокруг моей головы. — Пожалуйста. Я так близко.

Добавляю второй палец, оказывая больше давления, когда двигаюсь глубже и жестче. Она кричит, её тело практически содрогается вокруг меня, когда удовольствие нарастает в ней.

— Я… Да, здесь… Не останавливайся… Здесь… Здесь… — Бёдра дрожат, спина выгибается, когда оргазм пронзает её. — Мауро! — кричит она, как прекрасная мелодия, которую я никогда не устану слышать, когда она цепляется за меня дрожащими руками.

Я смотрю, как она тает в моих руках.

Любуюсь тем, как её тело только что отреагировало на меня. Как оно подчинилось моим приказам, без единого произнесённого мной слова.

Потому что в этот момент слова не нужны.

Не тогда, когда я могу видеть, чувствовать и слышать всё, что говорит мне о том, что ей нужно и как.

Я убираю её выбившиеся пряди, совершенно очарованный ею.

Она была, блять, создана для меня.

Выпрямившись во весь рост, я беру её за подбородок, давая ей время открыть свои тяжелые