Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

— А теперь что?

Я усмехаюсь. «А теперь», — думаю я, как раз перед тем, как поднять её на руки и перекинуть через плечо, — «я сделаю тебя своей».

Глава 1

7

Алина

Мауро с лёгкостью бросает меня на кровать, моё тело подпрыгивает на облачном матрасе. Каждая клетка моего тела воспламеняется жаром, когда он стоит в ногах, его глаза становятся всё голоднее с каждой секундой, сканируя меня с головы до ног.

Вот оно. Мы действительно собираемся это сделать.

Я нервно ёрзаю, моя грудь вздымается, я чувствую себя добычей, которую только что поймал хищник. Часть меня верит, что мне следует стесняться, когда я лежу здесь, полностью выставленная напоказ, но эту часть подавляет волнение, текущее сейчас по моим венам при перспективе того, что он заявит на меня права. Устойчивая пульсация пульсирует между моими ногами, и я сжимаю их вместе, пытаясь, но безуспешно, облегчить ощущение внутри меня, бушующее безудержно.

Не сводя с меня глаз, он засовывает большие пальцы за пояс своего нижнего белья и стягивает их, обнажая…

Святая сладость.

Его твёрдый член выпрыгивает вперёд, оставляя меня на мгновение бездыханной.

Нет никакой возможности, чтобы это поместилось.

Моё сердце бешено колотится по совсем другой причине, чем тридцать секунд назад.

Он наклоняется, его ладони ложатся плашмя по обе стороны от меня, и он начинает медленно нависать надо мной, окружая моё тело. Мой взгляд прыгает к его, и, почувствовав мою панику, он замирает, его глаза впиваются в мои.

— Думаю, мне стоит признаться… — Моя грудь тяжело вздымается. — Я знаю, что выглядела довольно уверенно там, снаружи. — Три фруктовых алкогольных коктейля сделают это с любой девушкой. Или было четыре? — Но, понимаешь, я не… Ну, в смысле, дело в том, что я не делала этого… — Я указываю между нами, и его глаза расширяются. — Нет. Нет. Я имею в виду, я не девственница. Я делала это, но это было очень давно. Скорее, очень очень давно. И, возможно, только… — Я закрываю глаза, закусывая нижнюю губу. — Один раз, — тихо признаюсь я.

Воспоминания о той довольно забытой ночи с моим парнем с выпускного внезапно снова возникают передо мной. У него были неуклюжие руки. Он был ужасным целовальщиком. И через целых громких тридцать секунд он закончил. Не я. Он.

Назовите это клише, но я думала, что потерять девственность на выпускном будет романтично. Боже, как я ошибалась. Настолько ошибалась, что просто больше никогда не видела смысла заниматься этим снова.

И вместо этого я получала своё удовольствие от всех любовных романов, которыми я увлекаюсь в здоровом темпе от двух до пяти книг в неделю.

Но когда мои глаза впитывают мужчину передо мной, и я имею в виду мужчину, я начинаю задаваться вопросом, не дала ли я сексу справедливого шанса.

Может быть, всё это время я упускала что-то важное.

Я имею в виду, давайте не будем забывать, что этот секс-волшебник сделал со мной всего пять минут назад своими пальцами и языком.

Дрожь удовольствия пробегает по мне от свежего воспоминания.

Он наклоняется вперёд. На его лице написано столько беспокойства, что я боюсь, он сейчас заставит нас обоих снова надеть одежду и закончить на этом ночь.

Поэтому я делаю ровный вдох и медленно говорю: — Я пытаюсь сказать, что хочу этого. Я просто немного нервничаю. И ты можешь меня винить? — Я смотрю на его член, который всё ещё стоит, и позволяю уголкам губ приподняться. — Ты довольно впечатляющий. — Он усмехается, откидывая волосы. — Но я тебе доверяю. — Я приподнимаюсь на локтях, касаясь губами его губ. — Так что, может быть… — Колеблюсь. Будь смелой, Алина. Он твой муж, ради всего святого. Я наклоняю голову и целую бледный шрам, тянущийся через его грудь. — Тебе стоит пристыдить всех моих книжных парней и трахнуть меня так, будто я единственная женщина в мире, которую ты хочешь. Даже если только на одну ночь.

Никаких колебаний.

Никакой паузы.

Потому что его губы сливаются с моими, заставляя мою голову упасть на подушку, когда его язык проскальзывает между моими губами. Он тянется к тумбочке, хватая свой бумажник, и мои пальцы обхватывают его запястье.

— Нам не нужен презерватив, — говорю я ему. — Можем, если хочешь, но я чиста… очевидно. — Румянец разливается по моим щекам. — И я принимаю противозачаточные. Ты… — Я сглатываю. — Ты тоже чист?

Он энергично кивает.

— Тогда я… я не хочу ничего между нами.

Он моргает несколько раз, и я вижу, как его горло работает, когда он снова опускает губы на мои.

Я таю под его прикосновением, моё тело становится податливым для него. Стон эхом разносится по комнате, когда его член скользит вдоль моей щёлки, трется о мой клитор. Мои ноги обхватывают его крепкое тело, его мышцы ощущаются как камень в моей хватке.

Он отстраняется, скользя губами по моему горлу. Посасывает и лижет. Помечает меня как свою.

Каждый дюйм моего тела чувствует себя живым, пульсируя от потребности.

— Ещё, — умоляю я. — Я хочу всего тебя, Мауро.

Он нависает надо мной, глядя мне в глаза. Рукой он располагает себя у моего входа. Я делаю глубокий вдох и жду, когда он начнёт проникать внутрь меня.

Медленно он входит в меня — дюйм за дюймом.

Я закусываю губу, когда он растягивает меня, давление почти невыносимо.

Он останавливается, обхватывая мою щёку, на его лице появляется беспокойство.

Я качаю головой. — Не останавливайся. Продолжай. Я выдержу.

Его губы касаются моего лба, когда он скользит глубже. Свободная рука змеёй проскальзывает между нами, подушечки его пальцев мягко кружат по моему самому чувствительному месту. Это именно то, что нужно моему телу, чтобы расслабиться под его прикосновением, приветствуя его ощущение. Давление. Полнота. Весь он.

— Это ощущается… — Он выходит и снова скользит внутрь. — Потрясающе, — выдыхаю я, когда он повторяет движение.

Его толчки становятся быстрее, снова и снова попадая в нужное место, вызывая глубокую потребность в моей промежности. Он поднимает мою правую ногу, его рука скользит за моё колено, растягивая меня, пока моя икра не оказывается прижатой к его груди, чтобы он мог проникнуть глубже в меня. Я скулю, когда удовольствие нарастает, создавая эйфорическую дымку,