Меня повело - Царина Вереск

В её глазах есть что-то ещё. Не решение. А растерянность. И меня это злит. Потому что он предлагает ей будущее. Конкретное. А что предлагаю я?

К нам подлетает Костя:

— Эй, вы едете или нет? Кто с кем? Уже все почти разъехались. Машин не хватает!

Я резко отвожу взгляд.

— Едем, — бросаю.

— Кто куда? — продолжает он.

Алина вдруг вспыхивает:

— Никуда я не еду! — резко. Она разворачивается и уходит к девчонкам. Быстро. Как будто ей нужно воздух. Я остаюсь стоять.

Костя поднимает руки:

— Воу, это что сейчас было? Что с ней?

В груди неприятно давит.

Кирилл серьёзен. Он уезжает. Он предлагает. Он ждёт. Он готов взять её с собой.

А я?

Я не хочу её никуда отдавать. Даже мысль о том, что она может уехать с ним, бесит до дрожи.

Но если честно — что я ей даю? Слова? Ревность? Танцы, от которых у неё сбивается дыхание? Я смотрю, как она садится в машину к девчонкам. Улыбается уже через силу.

Костя сигналит:

— Макс! Ты едешь или будешь философствовать?

Я сажусь в машину. Но внутри уже не весело.

Кирилл делает шаги. А я только злюсь, когда кто-то другой решается сделать то, на что сам не готов. И если она когда-нибудь уедет — виноват будет не он.

Глава 28

Макс

Я лежу на кровати, свернувшись почти калачиком. Стена серая. Обычная. Но я смотрю на нее так, будто она может дать ответ.

Телефон валяется рядом. Экран тёмный. Я не пишу ей. Она тоже не пишет. И это раздражает больше, чем если бы она завалила меня сообщениями.

В голове крутится одно и то же — Кирилл. Его спокойное «я серьёзно». Его уверенность. Его «подумай».

А что я?«Ты мне нравишься, но».

Гениально, Макс.

Я утыкаюсь лицом в подушку. Меня бесит, что он может предложить ей будущее. А я не могу даже определиться, чего хочу сам.

Точнее — могу. Я не хочу, чтобы она была с ним. Но быть с ней по-настоящему… это ответственность. Это не «сегодня хочу — завтра нет». С ней так не выйдет.

После все отправились на набережную встречать рассвет. Я ходил рядом на расстоянии. Ближе подойти не осмелился. Алина веселилась со всеми, смотрела на первый свой «взрослый» рассвет. С детством теперь было покончено. Я же просто наблюдал. Следил, чтобы все прошло хорошо и ничего не случилось.

К нам с Костей в машину она не села, поехала с другими одноклассниками домой. Да и вообще внимание на меня не обращала, не смотрела. Все же я сопроводил их тачку. Успокоился только когда она зашла домой в подъезд. Отпустил зевающего Костю домой и сам пошел к себе.

Я провожу ладонью по лицу. В груди неприятная тяжесть. Не ревность даже — страх. Что она реально подумает. Что выберет того, кто говорит уверенно, а не того, кто путается.

В дверь тихо стучат.

— Макс?

Мамин голос.

— Да. — отвечаю нейтрально.

Сегодня выходной и я весь день валяюсь на кровати. Настроение поганое. Делать ничего не хочется. Вообще ничего не хочется.

Мама приоткрывает дверь, заглядывает.

— Ты спишь?

— Нет.

Она окидывает меня взглядом. Всё понимает. Она всегда всё понимает.

— Плохо выглядишь.

— Спасибо, — бурчу.

Она улыбается мягко.

— Чай будешь? Я пирог достала.

Я вздыхаю.

— Сейчас приду.

Она не уходит сразу.

— Всё нормально? — спрашивает нерешительно.

Я пожимаю плечами.

— Да.

Она смотрит ещё секунду.

— Если что — я на кухне. Вставай. Я чай налью.

Дверь закрывается. Я лежу ещё немного. Потом всё-таки встаю. Потому что лежать и вариться в своих мыслях — ещё хуже. Но от чая легче не станет.

Мама крутится на кухне. Делает нейтрально- веселый вид, будто все в порядке. Ставит передо мной чай., накладывает пирог в тарелку. Рассказывает какие-то новости бодрым голосом про наших соседей с первого этажа.

Я сижу на кухне, уставившись в кружку с чаем. Пар уже почти не идёт. Пирог на тарелке надкушен, но я даже вкуса не чувствую.

Мама рассказывает что-то еще про соседку, про работу, но я слышу только фоном.

Звонок в дверь. Через минуту на кухню заходит Костя — как к себе домой. В кроссовках, с мячом под мышкой. Мама не обращает на это внимание. Притихает и с энтузиазмом смотрит на Костю, будто он сейчас сотворит чуду и развеселит меня.

Он останавливается в проёме и смотрит на меня.

— Ого, — тянет. — Кто тебя так приложил? Кирилл или жизнь?

— Отвали, — бурчу.

— Макс! — возмущается мама.

Он усмехается и плюхается на стул напротив.

— Костя, будешь чай? — обращается она уже к нему. Хватает новую кружку и принимается наливать чай, — У нас сегодня пирог отменный.

— Нет, спасибо, тетя Тамара — отвечает бодро, сам при этом хватает кусок пирога и откусывает. — Вид у тебя, брат, будто ты не выпускной пережил, а развод. — обращается уже ко мне.

Я молчу.

Костя изучает меня ещё секунду. Потом тон меняется.

— Вы с Алинкой что ли поругались? — говорит он бодро, весело — Из-за чего? Все нормально же было. А потом всю дорогу не разговаривали.

Я молчу. Нет желания что-то объяснять. Да и не касается это их. Его задорный вид только сильнее раздражает. Есть желание выпроводить его из дома.

Костя цокает языком.

— Чё пришёл? — спрашиваю.

Он подбрасывает мяч и ловит.

— Погнали мяч погоняем. На поле пацаны собираются.

— Не хочу., - хмурю сильнее брови и смотрю в сторону.

— Именно поэтому и надо, — кивает он. — Ты сейчас сам себя съешь.

Я провожу ладонью по лицу.

Он прав. Сидеть и крутить в голове её лицо — хуже.

— Десять минут, — говорю.

Костя довольно ухмыляется.

— Вот и отлично. Побегаешь — мозги проветрятся. Может, и решишь, кто ты: драматичный герой или нормальный мужик.

Я фыркаю, но уже встаю из-за стола. Потому что если не выйду сейчас — так и останусь вариться в этой каше.

Поле пыльное, трава редкая, мяч прыгает криво — идеально, чтобы выбить дурь из головы.

Я бегаю жёстче обычного. Врезаюсь, отбираю, почти не разговариваю. Костя пару раз орёт, что я играю как в финале Лиги чемпионов, но мне плевать. Пот течёт по спине. Дышу тяжело. Зато мысли наконец распадаются на куски.

Костя вдруг машет кому-то за моей спиной.

— О, привет! — орёт он. — Алина!

Я автоматически оборачиваюсь.

Она идёт по тротуару. В лёгком платье, с