Меня повело - Царина Вереск

Это радует. Я прищуриваюсь.

— А меня?

Она смотрит на меня — растерянно, быстро.

— Тебя… — запинается.

Я не даю договорить. Притягиваю её за талию ближе. На этот раз без осторожности.

Целую упорно. Глубоко. Страстно. Не спрашиваю.

Её руки сразу находят меня — будто ждали. Она отвечает не меньше. Почти с вызовом.

Поцелуй горячий, сбивчивый, немного злой. В нём и ревность, и обида, и желание доказать, что нам всё равно не всё равно.

Я прижимаю её к себе сильнее, чувствую, как её дыхание срывается. И понимаю — вот это уже не просто игра. Это война. И мы оба в ней по уши.

Она резко отрывается от моих губ.

— Макс, прекрати!

Дышит часто. Щёки пылают. Глаза блестят — не от страха. От переизбытка.

Меня это почему-то только больше заводит. Я усмехаюсь, удерживая её за талию.

— Что? — наклоняюсь ближе. — Не нравится?

— Ты… — она пытается высвободиться, упирается ладонями мне в грудь. — Ты специально.

Брыкается. Но не уходит.

Её пальцы цепляются за мою рубашку. Не отталкивают по-настоящему. Просто создают видимость борьбы.

— Специально что? — я чуть ослабляю хватку, но не отпускаю. — Целую?

— Издеваешься.

В голосе злость. И что-то ещё.

Я смотрю на неё внимательнее. И понимаю — она не против поцелуя. Она против того, что он значит.

— Алин… — говорю уже без насмешки. — Я не хотел тебя обидеть.

Она замирает. Ветер треплет её волосы. Музыка из зала доносится глухо.

— Но обидел, — тихо отвечает она.

Я вздыхаю. Провожу рукой по её плечу — осторожно.

— Я просто… — подбираю слова. — Иногда делаю раньше, чем думаю.

— Это я заметила. — снова хмурит свои брови.

Я улыбаюсь краем губ. Она отворачивается. И вот это уже не игра.

Она прикусывает губу, потом опускает глаза. Плечи чуть опускаются. Не злится сейчас. Просто устала.

Я касаюсь её подбородка, мягко приподнимаю лицо.

— Я правда не хотел сделать тебе больно. — говорю искрене.

Она смотрит на меня из-под ресниц. Долго. Почти проверяя, вру я или нет. Потом снова опускает взгляд. Губы поджаты. Упрямая.

Такая, что хочется и обнять, и встряхнуть.

— Ты меня путаешь, — говорит она тихо.

Я не знаю, что ответить. Потому что сам запутался не меньше. Но отпускать её сейчас не хочу.

Музыка стихает. На улицу вываливаются немного подвыпившие выпускники и их друзья. Все смеются, что-то кричат. Алина тут же выпрыгивает из моих рук и спешит в эту толпу. Я не ловлю ее, позволяю перевести дух и смотрю как она подбегает к знакомым одноклассницам.

Кто-то уже кричит:

— Поехали встречать рассвет!

Я ищу её глазами. Алина стоит с девчонками, смеётся, но смех у неё уже не такой лёгкий. После нашего разговора она будто осторожнее. Собраннее.

И тут я вижу, как к ней подходит Бельский.

Своей медленной вальяжной походкой. Как будто у него всё по плану. Алина убежала от него когда этот модель прилежного паренька пытался к ней подойти и вот теперь опять. Алина опять как бы съёживается и пытается спрятаться в компании подружек.

Я тут же иду на перехват.

— Парень, — встреваю между ним и Алиной, как бы прикрывая ее. — Ты что-то хотел или просто маршрут перепутал? — смотрю прямо, спокойно. Но я наготове. Алина молчит, лишь редко перекидывает взгляд.

Кирилл смотрит на меня. У самого ни капли эмоции.

— Я собирался проводить Алину.

Спокойно. Без вызова. Но смысл понятен. Проводить.

Я делаю шаг вперёд.

— Не нужно, — говорю так же спокойно. — Мы все едем вместе. Я прослежу.

Кирилл чуть приподнимает бровь.

— Проследишь?

— Да.

— Справишься? — язвит. Он не повышает голос. Даже улыбается краем губ.

Но внутри всё уже натянуто, как струна.

— Тебе пора домой, — говорю я тверже. — Спасибо за вечер.

Тишина между нами густеет. Он не отступает.

— Я не просил разрешения, — отвечает он тихо. И упорнее начинает давить взглядом. Зрительного контакта Бельский не боится. Да и всегда ведет себя очень напористо.

Я чувствую, как в груди поднимается знакомая волна — не драка, не агрессия. Хуже. Упрямство.

— Я сказал, я прослежу, — повторяю.

В этот момент между нами появляется Алина. Буквально встаёт. Ладонью касается моей груди — будто останавливает. Второй рукой чуть касается Кирилла.

— Хватит, — тихо, но твёрдо.

Она смотрит на него.

— Спасибо. Правда. Но мы поедем с одноклассниками.

Мажор переводит взгляд на неё. Не на меня.

— Я всё равно жду ответ, — говорит спокойно. — И прошу тебя подумать.

Алина напрягается. Я вижу.

— Я... подумаю, — отвечает она. Сама смотрит на него снизу вверх. Вижу что подрагивает.

Бельский кивает. И вот тут он делает то, что меня бесит сильнее всего.

— Просто учти, — добавляет он мягко, — я серьёзно. И я не играю. В отличие от некоторых.

Тишина режет уши.

Он смотрит на меня открыто. Без крика. Без угроз. Но смысл ясен.

Он ненадёжный. Он может наиграться.

Алина резко втягивает воздух.

— Кирилл, не надо, — говорит она.

— Я не нападаю, — спокойно отвечает он. — Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.

Я чувствую, как челюсть сводит. Сделай шаг — и будет драка. Сдержись — и будет хуже.

Он снова смотрит на неё.

— Я уезжаю через две недели. Я не исчезну. Я не передумаю. Подумай.

И разворачивается. Уходит спокойно. Без пафоса. Без хлопанья дверью. И от этого внутри только больше напряжения.

Алина стоит секунду неподвижно.

Потом смотрит на меня.

— Не надо было так, — тихо говорит она.

— Как «так»? — резко.

— Останавливать его, — гладит предплечья будто промёрзла.

— Он не обязан тебя сопровождать.

— Он и не обязан спрашивать у тебя разрешения. — парирует она уже глядя мне в глаза.

Мы смотрим друг на друга. Не ссоримся. Но между нами что-то искрит.

— Что за ответ он от тебя ждет? — спрашиваю прямо.

Она колеблется. Затем отвечает:

— Он… предложил мне поехать с ним.

Мир на секунду сужается. Поехать?

— Куда?

— В Швецию.

Я смеюсь коротко.

— Серьёзно?

— Да., - отвечает она так же спокойно и смотрит на меня.

— И ты что? — не грожу я, но максимально сурово выпаливаю.

— Я сказала, что подумаю. — отвечает как бы сама себе.

Я смотрю на неё внимательно.

— Ты собираешься?

— Нет, — сразу отвечает она, вздрагивает как будто возвращается в реальность. — Я никуда не еду.

Слишком быстро. Слишком уверенно. Но меня всё равно это бесит.

— Тогда зачем «подумаю»? — продолжаю давить.

— Потому что я не хотела его ранить! — отозвалась она.

— А меня можно?

Алина вздрагивает.

— Ты сам… — начинает она.

— Что я сам?

Она замолкает. Потому что ответ очевиден. Я сам тогда наговорил