Как переманить мужа на свою сторону. Книга 3 - Spice&Kitty

– Что?

– Я ни разу не смог предугадать твои действия. В один момент, сам не знаю почему… Черт, все-таки начал разглагольствовать. Прости за эту чушь. С годами сам не замечаю, как увожу разговор в другое русло. Да и зрение уже подводит. Я был уверен, что вижу людей насквозь, но это оказалось лишь заблуждением надменного старика. Поэтому эти упрямые дети не смогли полностью мне довериться…

– Отец, – медленно вздохнув, сказала я.

Герцог, громко кашлянув, отвернулся, затем вдруг вздрогнул и снова посмотрел в мою сторону.

– Не говорите так. Вы один из немногих, кто видит меня насквозь.

Так и есть. Я ясно помню и разговор у конюшни, и его выражение лица, когда он настойчиво спрашивал, есть ли у его сына хоть какая-то надежда.

Точно. Теперь я все поняла. Если раньше все казалось абсурдным и странным, то теперь мне было предельно ясно. Кажется, я начала понимать, чего на самом деле так боялся герцог Омерта и как его покойная супруга, к которой я не имела никакого отношения, связана с этим. Я должна быть благодарна Чезаре. Если бы не устроенный им хаос, я бы никогда не вышла из своей скорлупы.

Пройдут года, прежде чем ты успеешь осознать свое прошлое и с сожалением обернуться назад: искренние чувства, которые казались вечными и неизменными, оставшись без ответа, превращаются в неуправляемую смесь из любви и ненависти. Тогда, попытавшись все исправить, вы лишь причините друг другу боль, и казавшаяся вечной любовь исказится. Так, унесенные бурей чувств, вы окажетесь запертыми в плену безумия.

Думаю, герцогиня от этого страдала. Если моя анорексия была связана с контролем над телом, то она, наверное, так хотела повернуть время вспять. Из-за глубокой тоски по тому времени, когда на нее, хрупкую и юную девушку, смотрели пылающие страстью и благоговением красные глаза паладина… Конечно, это были только мои предположения. Странно, что поворотные моменты с Иске и герцогом связаны с конюшней. Может, это место приносит удачу?

– Вы же сказали, что я изо всех сил цепляюсь за жизнь. Как видите, вы были правы. Среди всей это суматохи на фестивале… Еще до Зеркальной комнаты то, как вел себя со мной кардинал Валентин, я не могла даже представить. Но правда в том, что я отчаянно пыталась избавиться от него. В этом есть и моя вина. Ведь я не верила Иске и использовала его. Нет, правильнее будет сказать, что мы слишком поздно поняли друг друга. В итоге у него остались раны, которые невозможно вылечить.

– Супруга…

– Я могла бы утверждать, что у меня не было выбора, но больше всего хочу сказать, что неправильно понимала вас, отец. Что бы ни происходило, вы всегда были добры и снисходительны ко мне. И это трогает до глубины души.

– Кхм-кхм.

Сквозь грубый кашель он тихо пробурчал что-то вроде: «Какая там доброта…» – а я невольно улыбнулась. Искренне, от всей души.

– Отвечая на ваш вопрос, что вы задали возле конюшни… Я хочу сказать, что теперь вы можете вздохнуть с облегчением и не волноваться.

Вдруг воцарилась тишина. Герцог отвел взгляд и грозно уставился в окно. Он так долго сидел неподвижно, что мне начало казаться, не вынырнуло ли какое-нибудь чудище из моря.

– Отец?

– Кхм, мы решили держать в строжайшем секрете твои способности. И конечно, это касается и встреч с невоспитанным и дерзким драконом. Если какой-то бездарный балбес решит напиться и выболтать все, мы ничего не сможем сделать, кроме как строго наказать паршивца, не умеющего держать язык за зубами. Ах да, забыл самое главное. Я пришел, чтобы спросить кое-что. Нападение монстров затронуло не только дворец Ангбан, но и весь Эрендел, превратив его в хаос. Если за этим стоит кардинал Валентин, то у него точно был сообщник. А если он еще и связан с нашим храмом, то Бог просто смеется. В общем, ты не знаешь, кто этот бессовестный гад и чем он занимается?

– Знаю, но не уверена, в городе ли он еще. Это верный слуга кардинала Валентина. Думаю, как только устроил хаос, тут же вернулся в Романию вместе с хозяином…

– Хм, вряд ли ему это удалось…

– Что?

– Ничего. Остальное я обсужу с сыном, который считает, что весь мир крутится вокруг него, а ты ни о чем не думай и хорошенько отдыхай.

«Весь мир?»

Я медленно закрыла рот и ярко улыбнулась, когда в голову пришла мысль.

– Отец?

Наконец, встав с удобного кресла и уверенно сделав шаг, герцог замер и обернулся. На строгом и холодном лице промелькнуло странное смущение, когда он увидел мою улыбку.

– Что такое?

– Спасибо. Я благодарна за все. И, отец, называйте меня, пожалуйста, просто Руби. И оставьте все формальности.

Некоторое время герцог не говорил ни слова. Конечно, если воспринимать это буквально, то просьба прозвучала странно. Однако я подумала, что было бы хорошо потихоньку улучшать наши отношения. Вдруг он, будто вспомнив что-то неприятное, злобно уставился на меня и бросил:

– А, да, я отправил старшую служанку в другое место.

– Что?

– К родственникам в далекие владения.

– П-почему?

– Сам не знаю. Может, у дочери юношеский кризис или что-то в этом роде… Она предложила – я согласился.

«К-как гром среди ясного неба. Старшую горничную уволили? Ту мерзкую непробиваемую женщину и преданную няню Элении? И она сама это предложила? Не могу поверить. Как же так?»

Я думала, отец спросит меня, не знаю ли я причины, но он почесал бороду и сказал напоследок:

– Понимаешь, что у тебя будет полно дел, когда я оставлю свои обязанности? Все же хозяйством заведуешь ты, Руби.

– О-отец, вы только что назвали меня…

– Я к тому, что тебе понадобится много сил. Кхм, отдыхай! – Сказав это, герцог ушел.

В замешательстве я рухнула на кровать, обхватив руками тяжелую от мыслей голову.

«Боже, почему старшую служанку… Как, черт возьми?! Обидно даже! Я же продумывала хитрый план, как вести захватывающую и напряженную борьбу с этой противной женщиной…»

Конечно, мне стало легче, когда я узнала, что проблема исчезла сама по себе. Просто это было так неожиданно, что сбило с толку. К тому же я не могла предположить, какова была причина ее отставки.

«Уверена, что Эления никогда бы так не поступила. Хотя, возможно, в связи с последними событиями она запуталась и решила отдалиться от тех, с кем раньше была близка?»

– Госпожа,