Твой личный ад - Джессика Оливейра

— Спасибо, что пришла. Ты очень важна, Лав, — говорит она.

— Ага, — думаю я саркастически и мысленно проклинаю Мэда за то, что он стал причиной, по которой мне приходится терпеть эту сварливую женщину.

— Мне приятно быть здесь, Айви, — сладко улыбаюсь. — Я принесла вам подарок, — добавляю я, протягивая сверток. Мачеха крепко обнимает меня в благодарность.

Я выхожу во двор и вижу повсюду розовые и голубые шары — все украшено к празднику. Столы буквально ломятся от закусок, в воздухе царит атмосфера веселья. Эта обстановка почти заставляет забыть о проблемах, но тут на меня налетает Оззи. Сердце переполняется счастьем и ностальгией. Протягиваю руку, чтобы погладить его золотистую шерсть. Оззи начинает облизывать мое лицо, заставляя меня рассмеяться.

— Привет, дружище. Ты тоже рад празднику? — Оззи весело машет хвостом, словно понимая каждое слово.

Пока я глажу пса, краем глаза замечаю Мэда — он качает Джису на качелях. Понимаю, что полностью избежать встречи с ним не получится, но постараюсь хотя бы не позволять его присутствию влиять на мое состояние.

Со вздохом поднимаюсь, и тут передо мной возникает Джимин с неуверенным выражением лица. Я приподнимаю бровь.

— Мы можем поговорить? — тихо спрашивает он, бросая быстрый взгляд в сторону Мэддокса, который внимательно следит за нами.

— Нам не о чем говорить, — отвечаю я, понимая, что его слова все равно ничего не изменят.

— Найт скучает по тебе. Никогда не видел его в таком состоянии, Лав.

Я сглатываю ком в горле и стараюсь усилить свою маску безразличия.

— Это не моя проблема, — отвечаю сипло, чувствуя, как предательски дрожит мой голос.

Покидаю Джимина и быстрым шагом направляюсь в дом, мечтая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Блуждая по коридорам, нахожу первую попавшуюся ванную комнату. Прижимаюсь спиной к двери, ощущая, как внезапно становлюсь слабой и беззащитной. В груди бушует ураган противоречивых эмоций, голова кружится. Глотаю сухость, пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот готовы пролиться.

Новость о том, что Мэддокс страдает, не приносит мне облегчения. Напротив — лишь усиливает мое смятение. Я не хочу, чтобы ему было больно, даже после всего, что он со мной сделал.

Быстро умываюсь, пытаясь проглотить ком в горле, который мешает дышать. Когда наконец выхожу из ванной, прямо в дверях сталкиваюсь с Мэдом. Его лицо выражает тревогу.

— Чего ты хочешь, Мэддокс? — мой голос звучит резче, чем я намеревалась, пропитан болью и гневом, которые я пыталась скрыть.

Он не удивляется моей враждебности и не отступает. Наоборот — делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Его глаза, наполненные каким-то загадочным чувством, еще больше сбивают меня с толку.

— Я дал тебе время осознать, что это безумие. Ты не можешь отрицать свои чувства.

— Я ничего не отрицаю. Ты вызываешь у меня отвращение, ярость... — огрызаюсь я, пытаясь сохранить твердость.

— Ты можешь убеждать себя в чем угодно, но я знаю — ты все еще хочешь меня, — его голос низкий, уверенный, и от этой твердости внутри меня все содрогается.

Прежде чем успеваю ответить, он захватывает мои губы поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Я не могу думать ни о чем, кроме его губ на моих.

На миг сопротивляюсь, пытаясь вспомнить все причины, по которым должна его оттолкнуть. Но сила, которая притягивает нас друг к другу, неумолима, словно магнит. Мое тело замирает. В одно мгновение мир исчезает. Остаемся только мы. Я чувствую жар его тела, его руки, сжимающие меня в нужных местах, и отдаюсь поцелую, словно наркоман первой дозе — капитулирую в своей первой слабости. Все сомнения и страхи тают, уступая теплу, которое способен вызвать лишь Мэд.

Когда он отстраняется, чтобы перевести дыхание, его руки все еще удерживают меня, а мое лицо прижато к его груди — я вдыхаю запах его кожи. Я вырываюсь и смотрю ему в глаза.

— Мы не подходим друг другу, Мэд. Если в тебе есть хоть капля настоящего чувства ко мне — оставь меня в покое, — мой голос — едва различимый шепот.

Я не жду ответа, потому что все уже сказано. Выхожу из дома, и грудь сдавливает от смеси разочарования и боли. Как бы я ни хотела верить, что мы сможем все преодолеть, где-то глубоко внутри я знаю: раны слишком глубоки, а разрушенное невозможно восстановить. Он завоевал мое доверие, а потом все уничтожил.

Иду к машине, и наконец слезы, которые я так отчаянно сдерживала, прорываются и катятся по щекам.

— Приходить сюда было плохой идеей, — думаю я, забираясь в машину.

ГЛАВА 28

Я выхожу с последней пары и вместе с потоком студентов направляюсь к выходу. Прошло уже три недели с тех пор, как я попросила Мэда держаться от меня подальше, но все равно, заканчивая занятия, я стараюсь сделать все возможное, чтобы не встретиться с ним. Кажется, он поступает так же.

Поворачиваю за угол — и сердце замирает, желудок сводит спазмом. Мэд сидит, прислонившись к спинке скамейки на кампусе, и разговаривает с блондинкой с длинным конским хвостом. На ней форма чирлидерши. Она смеется, касаясь его руки, будто он только что рассказал шутку — что, честно говоря, маловероятно.

Резко останавливаюсь, тело напрягается, пока я наблюдаю за ними. Кровь шумит в ушах, смесь ярости и боли застилает разум. Мэд поднимает глаза и на мгновение встречается со мной взглядом своих голубых глаз. Я тут же отворачиваюсь и иду дальше, стараясь не сбавлять шаг.

Меня накрывает волна противоречивых эмоций, угрожая поглотить целиком. С одной стороны — ярость: видеть его так близко с другой, особенно после всего, что было между нами... С другой — чувство предательства: будто он двигается дальше, в то время как я все еще застряла в прошлом.

Глубоко вздыхаю и спрашиваю себя, чего я ожидала. Сама же сказала ему: отпусти, двигайся дальше. Следовало сделать то же самое. Но вместо этого сердце разбивается в груди на осколки.

Подхожу к машине, и в этот момент рядом появляется Девон. Он улыбается. Последние недели он избегал меня — подозреваю, что Мэд мог ему угрожать.

— Ты идешь сегодня на костер?

— Или пойду сама... или Фэллон потащит меня, — отвечаю с легкой улыбкой. Не то чтобы я горела желанием идти в пятницу, да еще и тринадцатого, в лес на студенческую вечеринку. Но, пожалуй, пора попытаться оставить