Твой личный ад - Джессика Оливейра

Еще удар.

И еще.

Я поднимаюсь, чувствуя, как по виску стекает кровь. Затем хватаю ее руки, останавливая очередной замах. Она смотрит на меня, глаза полны шока.

— Он хотел убить тебя, Мэд... — ее голос дрожит, слезы текут непрерывным потоком.

Я вырываю у нее железяку и бросаю на пол, затем обнимаю, прижимая к себе. Слышу ее бешеный пульс.

— Я знаю. Ты спасла меня, — шепчу, бросая взгляд на неподвижное тело Маккоя. В жилах смешались ужас и облегчение.

— Черт возьми! — раздается голос у двери. Мы оборачиваемся. Джимин застывает на месте, глядя на Маккоя. — У меня дежавю, — бормочет он, приближаясь.

Лав бросает на меня испуганный взгляд. Я едва заметно качаю головой: молчи.

— Я должен был это сделать. Он хотел меня убить, — говорю я.

— Я уже слышал это однажды, — с осуждением отвечает Джимин, толкая Маккоя носком ботинка, словно проверяя, действительно ли тот мертв.

— Что нам делать? — всхлипывает Лав, ее глаза все еще полны слез.

Я беру ее лицо в ладони, заставляя взглянуть на меня и стараясь передать немного уверенности.

— Тебе — ничего. Джимин выведет тебя отсюда, — большим пальцем стираю ее слезы.

— Мэд... — шепчет она, но я качаю головой.

— Уходите, — мой взгляд падает на тело Маккоя.

— Я скоро вернусь, — говорит Джимин, обнимая ее и уводя к выходу.

Я жду, пока они исчезнут, и только тогда выпускаю тяжелый вздох. Подхожу к телу Маккоя и проверяю пульс — ничего.

Он мертв.

Я поднимаю пистолет и засовываю за пояс. В голове уже формируется план. Опять предстоит то же самое: спрятать труп, замести следы, справиться с последствиями. Лес в Вэлли Хилл снова станет могилой.

Надеюсь, на этот раз все закончится.

ГЛАВА 30

Я лежу в постели, ночная тишина окутывает комнату. Вдалеке, над лесом, поднимается дым — я знаю, что это Мэд сжигает тело Девона. Холодок пробегает по спине при мысли о том, что ему приходится это делать из-за того, что я не смогла остановиться и продолжала бить Маккоя по голове.

Господи...

Стоит вспомнить его ямочки на щеках, появляющиеся при каждой улыбке, как чувство вины обрушивается на меня, словно раскаленная лава. Я отняла у него жизнь... Но выбор стоял между ним и Мэддоксом, и я не могла жить с мыслью, что позволила бы Мэду погибнуть.

Переворачиваюсь на спину, устремив взгляд в потолок. Весь день я провела в полузабытие, то погружаясь в сон, то просыпаясь. Каждый раз, закрывая глаза, передо мной возникали кошмары: раздробленная голова Маккоя, удары, кровь, заливающая пол.

Я достаю телефон из-под подушки и перечитываю переписку с Фэллон. Она спрашивала, куда я исчезла после вечеринки, думая, что я ее бросила. Но я не могу рассказать ей правду — моя жизнь превращается в клубок лжи. Я написала, что почувствовала себя плохо, и извинилась. Наверное, теперь она испытывает ко мне ненависть, и, возможно, это заслуженно.

После бесконечной ночи сквозь тьму пробился рассвет.

От усталости глаза буквально слипаются, когда я слышу шаги в коридоре. Я резко сажусь на кровати и с огромным облегчением выдыхаю при виде входящего в комнату Мэддокса. Он выглядит ужасно: взъерошенные волосы, потное и грязное тело, лицо в синяках и ссадинах от кулаков Маккоя. Боль за него заставляет меня прикусить губу.

Не раздумывая, бросаюсь к нему и тону в его объятиях, вдыхая знакомый запах, ощущая его силу и тепло. Мэд нежно целует меня в макушку.

— Можно мне принять душ здесь? — спрашивает он.

— Конечно, Мэд, — отвечаю я, отступая в сторону и наблюдая, как он снимает одежду. Его плечи поникли, а на лице читается та же усталость, что и у меня.

Пока он находится в душе, я отыскала в шкафу одежду Тайлера. Возвращаюсь в ванную и застаю его под струями воды, держащимся за поручень с опущенной головой. Внезапно он поворачивается, словно почувствовав мой взгляд, отбрасывает мокрые волосы и встречается со мной глазами. Мы без слов понимаем друг друга. В его уязвимости, за маской силы скрывается человеческая хрупкость, и я отчаянно хочу забрать себе всю его боль.

Оставляю его одного и возвращаюсь в спальню. С его появлением тяжесть на моих плечах немного ослабевает.

Вскоре шум воды стихает, и Мэд появляется в спортивных штанах и черной футболке. Следы побоев все еще видны на лице, но в его взгляде читается обещание, что мы справимся.

Снова бросаюсь к нему, и его крепкие объятия окутывают меня теплом, даря чувство защищенности.

— Ты в порядке? — его шепчет похож на дуновение ветра.

— Нет, — качаю головой, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я убила Маккоя... Что, если кто-то узнает о том, что я сделала, Мэд?

— Этот ублюдок заслужил каждый удар, — его голос становится хриплым. Он приподнимает мой подбородок, встречая мой взгляд. — Ты ничего не сделала. Поняла?

Я сглатываю, не до конца понимая, что он имеет в виду.

— Если правда когда-нибудь раскроется, — продолжает он, — то это я убил его. Потому что готов уничтожить любого, лишь бы спасти тебя, Лав. Я больше никогда не допущу, чтобы тебе причинили вред. Даже если ты навсегда прогонишь меня из своей жизни.

Я трясу головой, борясь с подступающими слезами. Сердце колотится так неистово, словно пытается вырваться из груди.

— Я так устала, Мэд... — шепчу сквозь пелену слез, обжигающих глаза. — Устала бороться со своими чувствами. Не хочу, чтобы ты уходил, но и не позволю больше лгать и манипулировать мной. Даже если придется разорвать собственное сердце — я откажусь от тебя.

Его взгляд пронзает меня с неистовой силой. Он накрывает ладонью мой затылок, его пальцы скользят прямо к шее.

— Я люблю тебя сильнее, чем осмелился бы признаться кому-либо. И клянусь каждой чертовой частичкой своего сердца — больше никогда не причиню тебе боли.

Его губы впиваются в мои с отчаянной, почти мучительной силой. Я обвиваю руками его шею, а он подхватывает меня и несет к кровати. Мы падаем на подушки, и я оказываюсь у него на груди.

Я отстраняюсь, чтобы убрать волосы с лица, и бережно касаюсь его ссадин. Даже малейшее прикосновение отзывается болью.

Маккой оставил отметину и мне — жгучую пощечину, после которой я сплюнула кровь, пока он говорил с Мэдом по телефону. Никогда не думала, что он осмелится поднять на меня руку, но он сделал это без малейших колебаний.