Сын маминой подруги - Дарья Волкова

Но надо.

Надо.

Уля села, поджала под себя ногу и взяла телефон. Но ответил совершенно другой, чужой, мужской голос.

– Скажите, Мелехова Наталья Николаевна вам кем приходится?

Противная тошнота вздулась и вылезла иголками наружу, до боли раздирая кожу. Что, что еще случилось?!

– Она моя… – Уля на секунду замялась. – Моя близкая родственница. Тётя.

– Понятно. Ваш номер был в числе последних в списке вызовов. Вынужден вам сообщить, что ваша тётя в больнице. В тяжёлом состоянии.

Ульяна зажмурилась. Ну почему?! Почему сразу оба?! Будто Юрия Валентиновича мало!

– Вы врач?

– Да.

– Что с ней?

– В реанимации. Подозрение на инфаркт. Скажите, у вашей тёти были проблемы с сердцем?

Как сговорились! И Сатана, и Липецк! Что же вы такие… И она же совершенно ничего не знает – были ли у Натальи Николаевны проблемы с сердцем или нет. Мама Захара никогда при встречах не жаловалась на здоровье.

– Нет. Кажется, нет. Скажите, что ей сейчас нужно? Что-то привезти?

– Пока ничего. Я вас просто информирую. Если ситуация будет развиваться благополучно, завтра мы передадим вашей тёте телефон, и вы сами сможете с ней поговорить.

– Хорошо, поняла, спасибо.

Разговор завершился, а Ульяна еще некоторое время смотрела пустым невидящим взглядом в стену. Всё, ее полчаса истекли.

* * *

У Ульяны не осталось времени на сомнения, ненужные фантазии и прочие малопродуктивные вещи. Слишком многое надо было сделать. Зато она не думала и не представляла, как там Наталья Николаевна и Юрий Валентинович в больнице. И как там Захар в СИЗО.

На следующий день Уля оказалась не готова увидеть, как Захара введут в зал суда с заведенными за спину руками. Ее буквально качнуло в тот момент. Она, замерев, смотрела, как ему освобождают руки, как он остается за бронированным стеклом.

Захар растер руки, обвел взглядом зал, увидел Ульяну – и не нашел ничего лучше, чем послать ей воздушный поцелуй.

Вот балбес! Ульяна повернулась к судье. Есть же правила поведения в суде!

Сейчас Ульяна окончательно уверилась, что правильно сделала, когда настояла на том, чтобы никто больше не приезжал, хотя Милана хотела составить ей компанию. Захару, наверное, было бы приятно видеть такую поддержку от друзей. Но Уле бы это всё только мешало. У нее есть важная и конкретная цель, но которая оказалась пока не достигнутой.

Захару избрали меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. На два! Перед тем как дать себя снова заковать в наручники, Захар еще раз обернулся и помахал рукой Ульяне. А ей в этот момент хотелось бежать к нему, прорываться, распихивать руками вооруженных людей, обнять, прижаться и заплакать.

Но она же высококвалифицированный юрист. Ульяна Лосева знает, как себя вести в зале суда.

* * *

Ульяна мрачнее грозовой тучи приехала в офис.

По дороге она крутила ситуацию так и эдак и поняла, что в полученной вчера от Антона Балашова информации есть пробелы. Значит, ей надо еще раз с ним переговорить. И позвонить Наталье Николаевне, вдруг ей уже отдали телефон? Вдруг хотя бы у нее, как вчера сказала врач, дело идёт на поправку? Да, и про Юрия Валентиновича тоже надо бы узнать.

Как же тиха и благополучна была жизнь Ульяны еще вчера. И единственной ее заботой было то, как рассказать Захару о дружбе с его матерью. А теперь… теперь Уле как-то надо сказать Захару о том, что его мама в больнице. Или промолчать? Как правильно сделать? Может быть, посоветоваться с Балашовыми? Наталья Николаевна ведь им не чужая. Может быть, они в курсе?

Она вошла в приёмную.

– Ульяна Романовна! – подскочила к ней секретарша. – Добрый день! Артур Антонович просил вас сразу к нему зайти.

Уля уже привычным жестом скинула пальто на руки Юлии Александровны и прошла в кабинет генерального директора. У Артура находилась Милана.

– Здравствуйте. Начну с плохих новостей. Захара оставили под стражей на два месяца.

Милана ахнула, а Уля ровно продолжила:

– Наталья Николаевна Мелехова в больнице. Хотя вы, наверное, знаете.

– Не знаем, – ответила за двоих Милана. – А что с ней?

– То же самое, что и с Юрием Валентиновичем. Может быть, чуть легче. Пока только подозрение на инфаркт.

– А хорошие новости какие?

– Их нет. Есть рабочие. – Уля, словно обессилев, без приглашения устроилась за столом для совещаний. – Мне нужно еще раз переговорить с вашим отцом.

На красивом лице Миланы появилась недовольная гримаса. Кажется, ей само слово «отец» было неприятно.

– Это как раз легко устроить. Он скоро приедет. Они с Маратом поехали… кое с кем поговорить.

За спиной Ульяны открылась дверь. Неужели уже Ватаев и Балашов-старший приехали? Но сил повернуться почему-то у нее не было. А через несколько секунд мужская рука поставила на стол перед ней белоснежную чашку с кофе.

– Мне кажется, вам очень нужны кофе и хорошие новости.

– И конфетка, – пробормотала Ульяна.

– Сейчас будет конфетка.

Уля вяло подумала о том, что еще вчера она бы и представить не могла, что сам Артур Балашов, генеральный директор и собственник агрохолдинга «Балашовский», будет приносить ей кофе. И чтобы рыбка золотая была у меня на посылках… Господи, какая чушь лезет в голову. А потом Ульяна словно очнулась. Посмотрела на Артура.

– У вас есть хорошие новости?

Артур Балашов улыбнулся, а ответила за него Милана:

– У Юрия состояние стабилизировалось. Врач сказал, что угрозы для жизни нет. И операции удалось избежать.

Секретарша принесла вазочку с конфетами.

Уля выдохнула. Это и в самом деле хорошая новость. Она пригубила кофе.

– У меня тоже есть еще новости. Пока их не назовешь хорошими, но уж какие есть. Завтра я встречаюсь с Захаром в СИЗО. И завтра же буду подавать по итогам разговора с вашим отцом обжалование на избрание меры пресечения.

– Я поеду с вами к Захару.

– Нет. Не надо. Не надо всё превращать в цирк.

Уля слушала себя, свой резкий отрывистый голос и сама себе удивлялась. Это она? Это точно она говорит таким тоном с Миланой Ватаевой? Приказным практически. Говорит, что и кому делать. И с ней никто не спорит, что характерно. Молчат.

– Мне еще надо будет как-то сообщить Захару новости о Наталье Николаевне, – попыталась Ульяна как-то смягчить свои слова. – Или не стоит, пока он в СИЗО? Как вы считаете?

Милана молчала. Похоже, Улины слова ее задели.

Ответил Артур:

– Я думаю, скрывать нельзя. Я уверен, Ульяна, вы сможете сообщить это как можно более мягко. Но Захар нас не поймет, если мы ему не скажем.