Сын маминой подруги - Дарья Волкова

А нет, уже не сонная. Ее попытки принять более деятельное участие в процессе мытья Захар сначала пытался пресечь, потому что это процессу очень мешало! Но когда ее намыленные руки вдруг коснулись его члена – все мысли разом вышибло у него из головы. Захар замер и просто провалился в то ощущение, которое дарили ее руки, мягко и гладко скользившие, то сжимающие у основания, то невесомо ласкающие головку… Не мытье это, а сплошное мучение. Надо выбираться отсюда!

Но и в постели у него не получилось перехватить инициативу. Впрочем, Захар и не думал возражать. Кажется, ему светит минет. Первый в исполнении Ули, как он внезапно осознал. От этой мысли его буквально кипятком ошпарило. И Захар безропотно позволил уложить себя на спину. На этом связные мысли закончились.

А потом – лишь всполохи и обрывки. От того, как ее губы скользят по груди, как язык торопливо и горячо касается сосков и как от этого неожиданно буквально подбрасывает на месте. Как ее губы скользят ниже, как обхватывают плотно, как берут в плен – и всё. Всё, что потом – мимо головы, в кровь, в грохот сердца, в тяжесть в паху. И совсем потом – неконтролируемый взрыв наслаждения, который она безропотно принимает в себя. И от этого осознания последние капли удовольствия – сладкие почти невыносимо. И, несмотря на полное опустошение, откуда-то достает сил притянуть ее к себе и благодарно поцеловать, со странным смешанным чувством ощутив свой собственный вкус на ее губах. Как же это… совершенно по-другому. Ни с кем так не было.

И не будет.

И не надо.

* * *

Утром он снова проснулся первым. Словно внутри тикал какой-то секундомер, отмеряя время, которое нельзя терять. Его и так немного, Захар снова прилетел только на два дня.

Ничего, вот кончится лето, пройдет осень, соберем урожай – и наступит передышка. Время подумать. Время принять решение.

Он смотрел на спящую Улю. В этот раз его взгляд притягивали ее руки. У нее красивые руки, нежные, мягкие, с изящными пальцами.

Да, мысль о том, что на одном из этих пальцев не хватает кольца, подаренного им, Захара посещала уже не в первый раз. Но как купить кольцо без примерки? Это не цепочка, не сережки, можно ведь промахнуться с размером. Но парадоксальная мысль, что у женщины, которая творила с тобой вот это всё сегодняшней ночью… С которой он сам тоже творил… И не только сегодняшней ночью… У нее на пальце должно быть кольцо, подаренное тобой. И точка.

Ладно, это всё до осени. А там… там всё будет. И Захар притянул к себе теплую мягкую ладонь, прижался губами к основанию безымянного пальца.

– Уже пора вставать? – сонно вздохнула Ульяна.

Он прижала ее теперь совсем всю, уперся отвердевшим пахом в ее роскошную попу.

– Не обязательно. Ты можешь дальше спать. Я сам справлюсь.

* * *

Лето так и прокатилось – с редкими приездами Захара, выходными в компании Натальи Николаевны, у которой начались наконец каникулы, и все более и более ответственными поручениями от Юрия Валентиновича. Подкралась осень вместе с листопадом и редкими дождями. А потом Захар вернулся окончательно.

На совещании по итогам завершившейся уборочной кампании выпало присутствовать Ульяне – Самсонов в это время был в командировке и должен был вернуться только на следующий день. Она сидела за большим столом в компании первых лиц агрохолдинга и наблюдала. И слушала Захара. Вспоминалась та, другая, похожая ситуация – когда его чествовали за полученную на выставке медаль. Теперь Уля воочию видела, насколько это было справедливо.

Ульяна не могла не поражаться тому, как спокойно, уверенно, даже расслабленно держится Захар. Такая показная небрежность в компании сильных мира сего. И с какой легкостью он оперировал словами, цифрами – так, что Ульяна просто не успевала за ним и далеко не всё понимала. Совершенно зубодробительные названия единиц сельскохозяйственной техники, вопросы семян, поставки удобрений, площади угодий, планы на следующий сезон, подкормка яровых – всего просто не охватить. Ульяна исподтишка изучала других участников совещания. Похоже, в полной мере за мыслью Захара следил только Артур. Он, кажется, по привычке так же исподтишка наблюдал за всеми. Финансовый директор делал – не очень успешно – вид прилежного ученика. Милана откровенно скучала. И только парочка сотрудников из службы Захара – молодые парень и девушка – влюбленно смотрели на своего шефа, не замечая никого вокруг.

А Ульяна думала о том, что любить человека – это одно. А восхищаться им – искренне, с трудом сдерживая улыбку гордости – это другое.

– Всё! – прервал Захара Артур. – Ты всех заболтал.

– Я не болтал, – как будто с легким раздражением ответил Захар. – Я докладывал.

– Ты молодец, – искренне произнес Артур. – Правда. Хочешь, похвалю?

– Не надо. – Захар щелчком пальца подтолкнул стопку бумаг к генеральному директору. – Бюджет мне подпиши – и я пойду.

– Какой ты приземленный, – усмехнулся Артур. – Сразу про деньги.

– Знаю я вас. Начнете ковыряться в каждой цифре, Паша начнет симулировать обморок и кричать: «Денег нет!» А я весной останусь без запасов дизеля.

– Я не такой! – возмутился финансовый директор. – Но если вам во всем потакать – мы без штанов останемся.

– Не переживай, Захар. – Артур встал. – Всё будет в порядке.

Совещание на этом завершилось, все разошлись, но Захар явно остался дожимать Артура.

А спустя примерно час Ульяне пришло сообщение:

Захар: Девушке, соблюдающей конспирацию, сообщаю, что жду ее в машине на подземном паркинге. Поехали отмечать мое возвращение!

И они поехали. Были ресторан, красивое платье, блеск бриллиантовых колосков в ушах и Захар в строгом костюме, который ему невероятно шел. А потом дома была жаркая, страстная и нежная ночь, и двое, уснувших, не расплетая рук.

И все же последняя мысль Ульяны перед сном была о том, что в самое ближайшее время надо, просто необходимо поговорить с Захаром о его матери.

Но буквально на следующий же день эти мысли были вытеснены другими, гораздо более важными.

* * *

Судья объявил заседание закрытым, все встали. Выйдя из зала суда, Уля привычно достала телефон, чтобы проверить звонки и сообщения, которые приходили во время заседания. И резко остановилась, увидев три пропущенных от Ватаева, с интервалом в десять минут.

Улю толкнули выходящие из зала люди, извинились – и она словно очнулась. Шагнула