Притяжение - Анастасия Ковальковская

Настя глубоко вдохнула, прижала нож к цепи и начала планировать: следующий шаг — когда Филлип отвлечётся, вытащу руки из наручников. Затем — дверь, ключ, свобода.

Сейчас всё зависело от него. Но ещё больше — от её хладнокровия и терпения.

И пока он думает, что контролирует ситуацию… я уже думаю, как уйти.

Освобождение

Филлип вернулся к креслу, поставил поднос на стол, не отрывая взгляда от Насти.

— Ешь, зая, — сказал он ровно. — Всё свежее, а то усталая выглядишь.

Настя кивнула, опустив взгляд. Она взяла ложку, делала вид, что осторожно ест.

Внутри — всё внимание на цепь. Металл слегка поддавался. Она аккуратно подтолкнула его ножом, чуть сдвинула кольцо.

Филлип занялся подносом. Настя заметила, как он наклонился, размешивая чай — самый маленький шанс, но шанс есть.

Она глубоко вдохнула. И резко дернула наручники — цепь издав скрип, но люфт увеличился. Сердце бешено колотилось.

— Ага… — пробормотала она про себя. — Только чуть-чуть…

Филлип поднял голову. Его глаза пробежались по комнате.

— Что ты там опять делаешь? — голос был мягким, почти шёпот, но с оттенком угрозы.

Настя сделала вид, что устала, опустила руки на колени. Он расслабился. Немного. Всего на мгновение.

Вот оно…

Скользя ножом по металлу, она аккуратно провела его через щель люфта, нащупывая механизм. Лёгкое движение — и замок дрогнул.

Настя сдержала дыхание.

— Почти… почти… — шептала она себе.

Филлип встал с кресла, подошёл ближе, но отвлёкся на поднос. В этот момент Настя резко дернула руки назад — наручники чуть разошлись. Металл заскрипел, цепь дернулась.

— Да! — про себя выдохнула она.

Он заметил движение. Повернулся. Настя сделала шаг к стене, отставив ногу, готовясь к прыжку.

— Настя… — произнёс он, словно тихо, но каждое слово пробивало, как нож. — Не делай глупостей.

Но теперь она видела путь. Люфт был достаточен, чтобы руки выскользнули. Сердце бешено колотилось, адреналин гнал кровь.

Она вдруг дернула обе руки, и наручники сдвинулись настолько, что пальцы выскользнули. Свобода!

— Да, — пробормотала она сквозь зубы, сжимая кулаки. — Свобода!

Филлип заметил это мгновение, его глаза расширились. Он сделал шаг, но Настя уже мчалась к двери, ловко дернув ручку. Дверь заскрипела, но открылась.

— Настя! — крикнул он, — стой!

Она рванула в коридор, ощущая, как страх и решимость слились в одно. Металл на запястьях исчез, но сердце колотилось, как бешеное.

Теперь каждая секунда — шанс на жизнь, и Настя знала: нужно бежать до конца, пока Филлип не собрался с мыслями.

Погоня по дому

Настя мчалась коридором, сердце колотилось, дыхание вырывалось рывками. Металлический скрип её цепей ещё эхом отдавался в голове, хотя руки уже свободны.

Филлип выскочил из комнаты за ней, но она успела сделать поворот, спрятавшись за дверным косяком. Он замер на мгновение, оценивая ситуацию, и рванул вперёд.

— Настя! — крикнул он, шаги глухо стучали по деревянным плитам.

Настя метнулась по лестнице вниз, стараясь не шуметь, но адреналин гнал её быстрее, чем осторожность. Каждая дверь, каждый поворот коридора — шанс потерять его на долю секунды.

Она вспомнила, как Паша однажды оставил ключи на видном месте, чтобы она могла сама. Если есть выход, я его найду.

На кухне она резко повернула за угол, почти столкнувшись с Филлиптом. Его глаза сверкнули холодом. Он сделал шаг к ней — и она ловко отпрыгнула в сторону, почти касаясь ножкой стола.

— Настя, стой! — его голос звучал мягко, но с угрозой, как будто шёл в такт её сердцебиению.

Она выскользнула в гостиную, оглянулась: через окно пробивался свет вечернего города. Там был балкон — единственный путь наружу.

Скользя по ковру, Настя кинулась к двери, сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Филлип уже почти догонял, руки вытянуты, шаги тяжелые, уверенные.

Она вскочила на балкон, захватывая нож в руке. Дверь за спиной раздалась глухим скрипом — он был почти рядом.

— Настя! — крикнул он, но его голос больше не был ласковым, а острым, как лезвие.

Она прыгнула через низкий парапет, к счастью, трава смягчила падение. Задняя часть сада открылась, дорога была всего в метрах. Она поднялась, натянула плечи, и ноги понесли её к свободе.

Филлип замер на балконе, не решаясь прыгнуть вслед. Настя не останавливалась. Каждый шаг — свобода, каждый вздох — жизнь.

Паша… — мелькнула мысль. Если бы ты был здесь, всё было бы проще.

Но теперь сила была только во мне, только в её решимости. И пока Филлип не решился следовать через сад, Настя поняла: она почти выиграла первую битву.

Настя мчалась по заросшей тропинке, дыхание сбивалось, ноги горели огнём. Дорога к спасению была близка, но шаги за спиной звучали всё громче.

Филлип появился из тени — молча, без предупреждений. На лице — ледяная решимость, глаза горели холодом. Он не кричал, не звал её ласково. Он просто двигался, как зверь, который поймал добычу.

— Стой! — вырвалось из его губ, но голос был жестким, срезал воздух, как нож.

Настя рванула вперед, но он схватил её за плечо, резко дернув обратно. Она упала на землю, боль пронзила бок, дыхание сбилось.

— Не делай мне глупостей, — сказал он ровно, без тени мягкости. — Я не играю больше.

Он схватил её за запястья, сжал крепко, почти ломая кости, и подтолкнул к себе. Настя зажмурилась, сердце бешено колотилось, страх слился с яростью.

— Отпусти меня! — закричала она, пытаясь вырваться, но его сила была нечеловеческой.

Филлип резко толкнул её к стене, удерживая обе руки, словно она была лишь мешком. Его дыхание рядом, ледяное, почти без эмоций.

— Хватит бегать, — сказал он коротко. — Ты моя. И точка.

Настя почувствовала, как страх превращается в отчаяние, а потом в ярость. Она вспомнила Пашу, как он тоже заковал её наручными, но при этом искал, волновался, любил. Паша хотя бы пытался найти меня… а он даже не имеет понятия, где я!

— Ты больной! — выдохнула она сквозь зубы, пытаясь хоть как-то сопротивляться. — Я не твоя! Никогда!

Филлип сжал руки сильнее, холодно усмехаясь:

— Не пытайся меня убедить, зая. Это бесполезно.

Настя вцепилась в его пальцы, пытаясь вырваться, ногами отбиваясь от пола. Боль и страх смешались, но каждая клетка её тела кричала, что нельзя сдаваться.

— Я не твоя! — повторила она, глотая воздух, — и ты не понимаешь, что такое настоящая любовь!

Филлип нахмурился, держа её крепко. Он больше не был мягким, не было тени прежнего холодного обаяния. Теперь это был человек, который готов на всё, чтобы удержать её, и Настя ясно это понимала.

Падения на