Нечаянно женат. Ребенок прилагается - Ольга Николаева

захлебнуться от удовольствия… И тут же последовал толчок бедрами, такой мощный, наполняющий… Захотелось кричать от кайфа – но вышло только мычать и стонать ему в рот. Впиваться пальцами в затылок, перебирать его волосы, терять сознание… Себя терять.

– О чем ты молчишь, Фаина? – Грубоватые подушечки пальцев прошлись по коже моего плеча, вызывая стаю мурашек. Ощущения были невыносимо острыми. Он гладил невесомо, едва касаясь, а казалось – царапает, жжет своими касаниями…

Закинула глаза к потолку. Еще чуть-чуть – и они бы закатились под веки, но как-то не получилось до конца…

– Я же знаю, ты не спишь. И даже не умерла. – Он усмехнулся, кажется, судя по дыханию. И по тому, как иначе зашевелились пальцы.

– А надо было? Ты бы хотел?

– Это был бы лучший комплимент моим способностям, Фай… – Макс приподнялся, уперев голову на локоть, заглянул мне в лицо. – Но сейчас вообще не время, знаешь?

– Не время? Надо подождать, пока ты заключишь контракт? Чтобы никаких сомнений, да? – Почему-то было даже не обидно об этом рассуждать. Шутки вылетали изо рта, не задерживаясь. И улыбка сама по лицу блуждала…

– Ты опять об этом? Я же сказал, что готов на тебе жениться еще целую тысячу раз, Фаин. Если захочешь – будем каждый день с тобой играть свадьбы!

– А помирать мне тогда зачем?!

– Ну, мы все помрем… Когда-нибудь… В старости…

– Очень смешно. – Брови не слушались и не хотели сходиться на переносице.

Макс пургу нес, не очень приятную, а мне все равно было смешно.

– Вообще-то, я думала о другом.

– Поделишься мыслями? Ведь мы с тобой уже настоящие супруги? Нужно делиться всем. И даже идеями, правда же?

Его поперло на философию, однозначно. Расслабился человек. Поплыл…

– Обычно в таких ситуациях мужчина предлагает вызвать такси. И я вот ждала…

– А куда ты ехать-то собралась, малыш?

– Не знаю… – Сладко потянулась. Вообще-то, у семейной жизни появлялось все больше и больше плюсов.

И этот – вполне себе приятный. Ради него и остаться можно бы… Вон, уже руки раскидываются по сторонам. Как будто взлететь пытаются. Взмахнуть – и на простор, на свободу…

– Вот и не придумывай. Такси ей надо… Если очень захочешь – сам отвезу, куда скажешь.

– Я запомню это обещание! – На всякий случай. Как бы ни было круто сейчас, о будущем тоже нужно задуматься.

– И обратно привезу. Не мечтай, моя хорошая, что тебя отсюда кто-нибудь когда-нибудь выпустит!

– Звучит, как угроза… – Опять потянулась сладко, чтобы обнять Максима за шею. Прижаться к губам губами…

Пускай грозится. Он такой хороший, что даже совсем не страшно. И убегать не хочется совсем…

– Это предупреждение! – Он угадал мою задумку раньше, чем смогла ее выполнить. Обхватил руками под спиной и ягодицами, перекатил на себя. Взвизгнула от неожиданности… Расхохоталась…

– Мам…

Да твою ж налево!

Моей дочери только этого стресса и не хватало!

Пока я думала – одними только матерными словами, как на подбор, макс уже успел меня скинуть с себя и натянуть одеяло.

– Мама…

– Что случилось, доченька? Почему ты не спишь?

Одеяла было мало на двоих. Я тянула его на себя – и ноги Макса тут же вылезали из-под края.

Сложный выбор: показать дочери мою грудь или мужские причиндалы… И Агата же не поверит, что это такой тумблер, который можно включить и выключить, чтобы… Фиг знает, для чего…

– А пойдем, посмотрим, что делает Денис?

– Что? Что ты хочешь сделать?!

– Ну, мам… Вы с папой вдвоем. Вам весело… – Дочь прислонилась к дверному косяку и что-то смущенно рассматривала на своих босых ступнях…

На наши смешные и жалкие потуги спрятаться она даже внимания не обращала.

– Ты же сама предложила мне переехать сюда? Что не так, малыш?

– Я не знала, что буду так переживать за Дениса! А вдруг, ему скучно? А вдруг, он там плачет один? А я ничем не могу ему помочь?

– Так шла бы, да проверила, Агат. В чем проблема, он же не кусается? – Макс – святая простота. И дурак.

Незаметно пробралась под одеялом к его «переключателю» и больно сжала. Чтобы заткнулся и не молол чепуху.

– Ай! – Он скрючился, поджал колени к носу. – Больно же!

– А что это с ним, мамуль?

– А это у него совесть, моя милая. У всех людей по-разному. Вот у папы совесть проявляется так!

Прекратила терзать мужа. Отпустила пальцы.

Чтобы голышом с кровати не скатился.

– Да что я сделал не так-то, Фаина? Почему она меня мучить должна?

– Ты! Свою! Свою дочь отправляешь ночью в комнату к мальчику? Совсем спятил?!

– Мам… Я же просто хочу проверить, чтобы Денис не плакал и не скучал!

– Ну, вот папа сейчас… Он немножко с совестью поговорит. Придет в себя. И потом пойдет, вместе с тобой проверит, ладно?

– А что тут у вас происходит? – Из-за спины Агаты появилось еще одно лицо.

Такое же заспанное, угрюмое, с одним приоткрытым глазом. Второй был плотно закрыт.

– Дениска, ты лунатишь? Как ты умудрился сюда прийти и не встретиться ни с одной стеной?

Материнский инстинкт срочно требовал встать и бежать! Вести детей по комнатам, убаюкивать, укладывать, успокаивать…

Но отсутствие одежды… И голый Максим под боком.

– А что тут у вас происходит, а?

С двух разных сторон подтягивались Владимир Федорович и Галя.

Немая сцена.

Зато все гости в сборе. И семья на месте!

Какая прелесть, мать ети…

– Денис, тебе чего не спится-то, маленький? – Галя, как истинная женщина, обняла мальчика за плечи. К другому боку прижала Агату. Усольцев топтался в своих боксерских трусах, как неприкаянный, и, кажется, краснел. Во всяком случае, был смущен не по-детски.

– Мне скучно стало… Попить захотел. И… – Мальчик замялся… – И в туалет. Пошел искать. А тут – вот… разговаривают…

– Пойдем. Я провожу вас на кухню и в туалет. Агата, ведь ты тоже резко захотела пить? – Галя оперативно все взяла в свои руки. Детей увела.

Я выдохнула. Макс, кажется, только сейчас вспомнил, как надо дышать.

– Ну, что, ребят… Если вы хотели доказать, что семья у вас настоящая – все хорошо. Вы доказали!