Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

Я только успела увидеть, как он рухнул, как его перестало слушаться тело, как он пытался мотать головой и, возможно, крикнуть, потом он затих, и кто-то перекрикивал остальных – звал доктора, отдельные выкрики «колдовство» напугали людей в зале, началась давка, и вот тогда меня накрыла настоящая паника.

Пока еще все только толкались – но одно движение, один крик, и людская волна превратится в цунами. Выживут единицы, как-то отстраненно подумала я, и сотни перекалечатся. Я – точно, потому что у меня явно не та комплекция, чтобы противостоять напору толпы.

Все развернулись в сторону выхода – я же рванула к центру бального зала. Пока люди еще не сплотили ряды настолько, что будет уже не выбраться, у меня есть несколько драгоценных секунд.

Я выскочила – выпала, меня выплюнуло это море – на отполированный пол, я шлепнулась, проехала на пузе несколько метров, тут же подорвалась на ноги, кинулась к королю. Не то чтобы я могла чем-то помочь – там было просто-напросто безопаснее.

От дверей неслись крики, грохот, истошные стоны и треск дерева. Там начался Армагеддон – я не хотела туда оборачиваться. Я видела, что музыканты сидят, как сидели, что избранные придворные не пытаются выбежать вон, да и вообще все, кто приближен к королю, никуда из зала не рвутся, и девушки тоже остались все на местах – и королевской стражи стало как-то внезапно много.

Меня схватили за шкирку и поволокли в сторону. Я заверещала – я не хотела туда, где уже гибли люди, и на них было всем наплевать. Но меня бросили на пол как котенка, это оказался какой-то стражник, может быть, он видел меня в первый раз, но точно не видел вблизи короля. Стражник отшвырнул «любопытного пацана» подальше от суеты возле его величества, у него хватило ума, а может, и подготовки, не кидать меня в мясорубку. Я выпрямилась, пробормотав искреннее «спасибо».

А потом меня дернули больно и резко, по глазам ударило пыльное полотно, на мгновение все пропало, я чихнула, проморгалась и рассмотрела знакомый уже силуэт. Затем еще один.

– Отпустите меня, – потребовала я, и хватка ослабла. – Вы видели, что там происходит?

– Стоило ожидать, – равнодушно отозвался Мартин, а Федерика нахмурилась. Она была практически копия я – даже брови, черт, дались же мне эти брови, я теперь постоянно буду думать об этом белом слоне – были точь-в-точь как мои. Черт. – Я говорил вам – сильное колдовство.

– Разве есть еще колдуны? – тут же ухватилась я за важный вопрос.

– Кто знает? – все с тем же безразличием парировал Мартин. Отвесить бы тебе, брат, пинка: «главное ввязаться, а там посмотрим». До хватки Армины Лувенхок этой троице было действительно далеко.

Особенно громкий крик из зала хлестнул по ушам и оборвался. Стража, похоже, растаскивала толпу, а может, внаглую орудовала холодным оружием: их отрывистые команды до меня долетали.

– Вы что-то смогли узнать? – поморщилась Федерика – то ли крику, то ли высказала свое недовольство мной. Она нацепила мои украшения – умный ход, вот их могли отличить от прочих – и даже, кажется, мое платье, я видела похожее в сундуке, но могла и ошибаться. – Я считаюсь неблагонадежной.

– Увы, но в моем положении секретаря я не допущен к серьезным делам, ваше сиятельство, – буркнула я, соблюдая конспирацию. Здесь у стен могли быть уши – были, я в этом не сомневалась.

– Зато о вас уже говорит весь Вельдериг, – лицо принцессы скривилось еще сильнее. Мелкая пакостная стервочка. Тебе зачем вообще понадобилось лезть к Йоланде ван дер Вейн, практически не оставляя ей выбора?..

– Я им рты не могу заткнуть, – огрызнулась я.

Мне было плевать на любые приличия. Не глядя на мрачную Федерику, на Мартина, вид которого говорил «я весь сплошное разочарование в вас, ваше совершенно не блистательное сиятельство», я плюхнулась в кресло и вытянула ногу вперед. Хорошо, что меня не мучает боль, хорошо, что пока я нахожусь в более выигрышном положении, чем венценосные заговорщики, хорошо в таком мире притворяться мужчиной, пусть и самой мелкой сошкой, подай-принеси.

Что?..

Я успела подумать об этом еще до того, как мысль от меня ускользнула, не оставив следа в моей памяти. Что такое: подай-принеси?

Мне внезапно понравилась эта идея.

Глава 25

Подай-принеси. Или наоборот.

Что сказал Дамиан про колдовство?

«Может быть, и колдовство». Может быть – но это неточно.

Что если… Подай-принеси, или – все же – наоборот?..

– Его величество… вернулся больным с войны, – проговорила я, вслушиваясь в крики, доносящиеся из зала. Они не утихли – напротив, звучали многоголосием отчаяния и боли, и, кажется, все было намного хуже, чем я могла предполагать. – Что конкретно с ним произошло?

– Ядро сбило его лошадь, – Мартин ответил не раздумывая, но явно не понимал, к чему я клоню. Объяснить я могла бы, но делать этого не собиралась. – Она упала, придавила его величество, нога его застряла в стремени… его долго не могли освободить, и после какое-то время он был очень слаб, не мог ходить, двигаться и…

Я подняла руку, и он замолк. Может быть, у меня непроизвольно вышел жест не господина Бигге Керна, а тот, из моей прошлой жизни федеральной судьи Анастасии Ереминой, и недоставало только моего молотка.

Я немало рассматривала дел о дорожных авариях. Именно в таких процессах были крайне хваткие представители со стороны потерпевших, знавшие все не хуже инженеров, физиков и хирургов. Именно в делах о дорожных авариях были самые непотопляемые специалисты. Я объясняла это тем, что потерпевшим не обязательно пользоваться помощью только адвоката со статусом – они могли ходатайствовать об участии иных лиц как своих представителей, бывших когда-то и инженерами по безопасности движения, и сотрудниками ГИБДД, и участие таких представителей в процессе было бесценно не только для потерпевшего, но и для меня как для судьи.

Ни один адвокат, если он ранее не был «гаишником» – а из этой структуры в адвокатуру уходили исключительно редко – не обладал такой массой знаний по ДТП, как бывший сотрудник автобусного парка или группы разбора. Адвокаты со статусом, представлявшие интересы обвиняемых, как правило, бывшие опера или следователи, знавшие все о допросах, осмотрах, изъятиях и прочих процессуальных действиях, проигрывали невзрачным пожилым