Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

– Я неблагонадежна, по милости Всех Святых, – покачала головой Армина. – Но по их же каре моя мать и мой отец сейчас в королевской тюрьме. Спасите их, я дам вам много денег.

– Вы думаете, я это могу? – грустно улыбнулась я. Хоть кто-то верит в мои способности, потому что критически мыслить я пока что не разучилась и понимала, что обещание мое было как данное на смертном одре умирающему – искреннее и невыполнимое. Я не смогу подобраться так близко и ничего не смогу доказать. Видят Все Святые, которым нет до этого дела, что я пыталась. – Я не буду вам ничего обещать.

– Нет, не надо, – на глазах Армины блеснули слезы. – Я хотела поговорить с графиней ван дер Вейн, чья мать тоже в застенках, но она отказалась со мной видеться. Была такой милой, мерзкая лицемерка! – Вот опять прилетело ни за что ни про что, но я бы крайне изумилась, если бы Федерика была настолько неосторожна, и да – ее счастье, что Армина выбыла из отбора. Теперь ее некому опознать. Наверное. – Держите, – и в мою руку упал мешочек. Очень увесистый. – Вы получите в двадцать раз больше, если мои родители окажутся на свободе. И в десять, если кто-то один из них. Я богата, господин Керн, я настолько богата, что могу купить половину этой страны.

Вот и ответ, почему твоя матушка рассматривает тюремную камеру. Вместе с твоим отцом. Неважно, что вся твоя семья не хотела, чтобы ты победила в отборе – важно, что кого-то значительно припекло, как много людей ты можешь подкупить и даже не заметить, на сколько твоя сокровищница похудела.

Не то чтобы первая в моей жизни взятка произвела на меня впечатление, но воодушевила. А характер человека и его убеждения меняются под гнетом обстоятельств.

– Мне нужна ваша карета, госпожа Лувенхок. – Потому что до дворца я просто уже не дойду.

– Как вам будет угодно, – Армина наконец отошла от меня. – Пользуйтесь ей, сколько вам будет угодно, я все оплачу. И мой кучер будет держать меня в курсе.

Она пошла к экипажу, я выругалась. В наше время люди были более эмоциональные и – более глупые, может быть? Если не считать отдельный криминальный элемент… нет, не более глупые, более простодушные? Наученные «не держать эмоции в себе, иначе от этого будет болеть горло»? Хотя нет, раз верили такой ерунде – все-таки глупые. Здесь тоже верили, но кто им давал полноценное среднее образование и общий курс различных наук?

В наше время с людьми было проще, а тут самая «инстаграмная» с виду дворяночка имела хватку политика с двадцатилетним стажем хождения по головам, а может, даже по трупам. Теперь я понимала Дюма и миледи Винтер, которая в книге была описана как «ангелочек», а в фильме – в фильмах, какую страну и десятилетие производства ни вспомни – не было в ее роли ни одного ангелка, типичные «стервы». Дюма еще застал тот период, когда люди не соответствовали стереотипам, внешность не говорила ни о чем, а удар в спину мог последовать вопреки всяким «он бы никогда», клише и – тьфу – тропам. В мое время требовались определенность и не поврежденный ничьей бурной фантазией въевшийся в мозг шаблон.

В экипаже Армины – в самом деле он был отделан богаче и был намного комфортнее моего – я ехала в королевский дворец. Над городом темнело небо и загорались вечерние звезды, а надо мной собирались тучи. Еще немного – и грянет гром.

Глава 24

На площади перед дворцом было столпотворение, но я преспокойно прошла через знакомую мне дверь «для персонала».

Внутри дворец напоминал растревоженный муравейник: слуги бегали хотя и быстрее обычного, но так же деловито и точно зная, кому и что делать. Меня в этом упорядоченном хаосе вовсе не замечали, и с каждой минутой у меня все сильнее складывалось впечатление – но скорее всего, так и было – что явиться вот так вот запросто в королевский дворец и там обустроиться может любой, было бы желание. Никто ни у кого ничего не спрашивал: пришел и пришел, раз пришел, то имеешь право, сел, лег, перехватил что-то на столе. На меня не обратили никакого внимания, только повелели убрать экипаж.

Мне нужно было попасть туда, где находились претендентки, но где они, я не знала и даже не представляла. Как-то запоздало я подумала, что можно было бы попробовать поговорить с Федерикой, но если в дом не пустили госпожу Лувенхок, и мне бы не открыли дверь. Все, в чем я была уверена на все сто процентов – Федерика непременно здесь будет, выбыла она или нет, учтена ли она как потенциальная невеста или ее уже списали со счетов. Не для того она заварила всю эту кашу, чтобы потом махнуть рукой на результат.

На месте Арье – если бы мне уж настолько приспичило – я бы отказалась от престола. Та еще головная боль, и в моем мире пусть и не совсем беспроблемно, но именно так и поступали. Хотя я не знала, возможно ли здесь такое – может, в этом случае отказника от короны и бремени без лишних слов топят? Или делают с ним еще что-нибудь такое же милосердное. Но у наследного принца, конечно, планы были другие. Не он ли отыскал колдуна, чтобы отправить отца к праотцам? С него станется, размышляла я, протискиваясь между другими такими же мелкими придворными, толпившимися возле бального зала.

Не совсем бального. Собственно, те балы, которые чаще всего показывали в исторических фильмах – галантные кавалеры, дамочки в легких платьях вальсируют и играют веерами – относились совершенно к другой эпохе. Здесь же на каждой даме было надето без малого пятнадцать килограмм – та еще легкость, с ней не попрыгаешь. Ну и сам бал был скорее развлечением для короля, потому что танцевал в основном он, ну и еще несколько самых важных придворных.

Все происходило крайне неспешно: сначала под размеренную камерную музыку в центр зала выходила королевская чета, затем, по окончании первого танца, король и королева выбирали себе партнера из приближенных, потом меняли этих приближенных, и так раз пять, шесть, семь. Вместе с ними в действе участвовало от силы человек двадцать – остальные же жались по стенам с