Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

великий король. И войско было из колдунов – из многих. И победы были, ваше сиятельство, и армия Вландерена на суше и на море гремела среди прочих корон. Морские битвы – колдуны хватали горящие ветки и кидали их на вражеские корабли, но колдунов сгубили голод и хитрость. Где-то там, в Дальнем океане, в войне за Закатные Острова оба флота настолько ослабли от голода, что уже не могли воевать. И тогда полководец Величайшей Венглии приказал кидать колдунам-птицам остатки хлеба.

Я моргнула. Здесь, выходит, и море есть?

– Колдуны не могли устоять – им нужны были силы, чтобы уничтожить последние венглийские корабли. Но размоченный хлеб оказался смертельным, колдуны взмывали с горящими ветками – и падали обратно на палубы. Что же, – чуть усмехнулся Дамиан, – это было умно – и за эти речи меня уже могут отправить на плаху. Но флот Вландерена погиб, спасся только король-колдун, и то с трудом, один, добрался птицей до Вельдерига и повелел проклясть и уничтожить всех колдунов. Всех, кто еще оставался, и кто уже стар, и кто еще младенец. Не пощадил и собственную мать – ведь она еще могла родить колдуна-сына, и прочих матерей колдуньих от девиц до древних старух… – Он помолчал. – Странно, что вы не знаете эту историю.

Мне оставалось лишь неловко улыбнуться.

– Поэтому, – теперь улыбнулся уже Дамиан, – дамы часто зовут господина Бака, чтобы он избавил их от крыльев. От ведьминой метки, – он опять провел пальцем по бровям. – И за это они щедро платят.

После военной хитрости противника досталось своим, ни в чем по сути не виноватым, и тот, кто еще вчера был героем, окончил свои дни на плахе. И только старые барельефы напоминали местами о временах, когда птицы были символом Вландерена. Но – генетика есть генетика, все же рождались еще колдуны, как власти ни изворачивались. Возможно, кто-то из них решил мстить королю? Тот еще бред из несмотренных сериалов, смысла в этом не было никакого, но это если брать любимый штамп всех «злодеев» – месть. У нас был не сериал, в нашем случае роль могли играть только…

– Деньги? – спросила я. – Что еще? Титул? Влияние? Что может быть? И что это было – проклятье?

– Может быть, и проклятье, – серьезно сказал Дамиан. – Но это не мог быть я – что бы ни произошло, проклятье требует сил, и немалых. Если это сделал колдун – он без сил, и без сил будет еще очень долго. Это тоже известно. Мой отец… мог и проклясть, наверное, но мог и лечить. Вылечить мать у него сил не хватило. Она умерла, пока он был так же немощен, и я двенадцатилетним мальчиком метался между ними… Но – я не знаю больше ни одного колдуна, ваше сиятельство. А должен бы знать, потому что колдуном был мой отец. Возможно, он был последним…

Глава 23

Я рассматривала свои ботинки. Все те же – обувь, которую принес слуга судьи, оказалась мне велика. Мартин говорил про проклятье то же самое, и показания людей, скорее всего, между собой не знакомых, подтверждались.

Значит, нужно искать колдуна. Понять, откуда графиня ван дер Вейн могла его знать – или, что вероятнее, доказать, что она никак не могла его знать.

Ну нет, последний колдун – это название книги. Я допускала, но не особенно верила. Есть еще колдуны, бесспорно, но шифруются так, что их не найти. А надо, мне бы это позарез надо.

– Снять проклятье возможно?

В книгах и исторических записях – ладно, это сложно назвать подтвержденными данными – в легендах говорилось, что колдовство обратимо. Но как обстоит все на самом деле?

– Только если убить колдуна. Иначе – нет. Проклятье ослабеет со временем, как и лечение, но в отличие от лечения оно может убить человека раньше, ваше сиятельство. – Дамиан поднялся, опять подошел к окну. Я вытянула шею. Дамиан высматривал там что-то, в мельтешении лиц и спин, а потом повернулся, прислонился спиной к стене, и вид у него был до крайности утомленный.

Жаль ли мне короля? Разумеется, нет. Мне вообще никого не жаль, кроме себя, и меня никому тоже не жалко, но я знаю, что может произойти. Стража придет и за Дамианом, оттащит его в застенки, и под пытками он признается, что он тоже колдун, и выдаст как сообщницу графиню ван дер Вейн, и тогда – тогда Федерике уже никуда не деться, разве что на соседнюю плаху. Все может быть.

А я останусь – ну, в лучшем случае помощником королевского судьи, но на это уже и сейчас нет почти никакой надежды.

– Беги, – сказала я. – Беги так далеко, как только можешь. – Я полезла в карман. – Не знаю, есть ли у тебя деньги, но вот. – Я вытащила все, что у меня было – надо сказать, немало. – Отправишься на улицу Молочников и спросишь, где дом Хакке. Отыщешь там женщину по имени Тина, она даст тебе дорогую брошь, а ты дашь взамен ей это. И – беги, не оглядываясь, из этого города. Скажи мне, у тебя есть синяя шляпа?

Дамиан слушал меня очень внимательно и совсем ни о чем не спрашивал. Я решила, что мое предложение было ему весьма кстати – деньги, точнее, их отсутствие, держали его в Вельдериге до сих пор.

Дамиан подошел ко мне, забрал деньги. Я дорого заплатила за то, чтобы не найти доказательства, а устранить угрозу оговора для человека, который ненавидел меня только лишь потому, что я – Йоланда – посмела покалечиться в детстве. Смешно иногда, как много мы делаем для неприятных нам людей, преследуя свои эгоистичные цели.

Не откладывая в долгий ящик, Дамиан начал, как я поняла, собираться. Что тоже было умно: он выйдет вместе со мной и просто не вернется обратно. Первым делом он встал на колени, открыл крышку сундука, покопался там, затем поднялся и сунул что-то – похоже, какой-то мешочек – себе за пазуху, а мне протянул крошечное кольцо на тонкой цепочке.

Однако такая себе замена деньгам и брошке, которую он получит от Тины.

– У меня нет больше трав матери, – тихо и очень торжественно произнес Дамиан, – у меня нет силы отца. Я не могу ничем вам помочь против мук, которые вас терзают, –