Таверна «Лапы и хвост» 2 - Александра Шервинская

Они о чём-то переговорили с гирбатами, и через десять минут работа закипела: капитан и Франко ловко валили не слишком толстые, но крепкие деревья и сноровисто обрубали с них ветки. А те самые гирбаты, которые доставили нас на берег, оттаскивали брёвнышки к воде. Для этого им приходилось впрягаться в некое подобие сбруи и, удерживая верёвку клыками, тащить деревья на берег. К счастью, расстояния были небольшими, и зверюгам приходилось не слишком тяжело.

Чтобы не терять времени даром, я прогулялась по окрестностям, пообещав Марчелло не уходить с открытого пространства. Мне было интересно посмотреть, какие растения тут есть, и, может быть, нарвать с собой, если я сумею их опознать. К сожалению, в основном тут росли травы и цветы, совершенно мне не знакомые, так что я смогла набрать только тех самых крупных красных ягод, которые с таким аппетитом лопали оставленные на поляне кубуты. Пробовать их я не рискнула, решив сначала уточнить у Марчелло или Франко, можно ли людям их есть, а то помру, так и не успев выйти замуж. Не так чтобы я туда очень уж стремилась, но обидно же…

Вернувшись на берег, я увидела, что мужчины уже заканчивают сборку одного плота, а на берегу лежат брёвна для другого. Три гирбата столбиками уселись неподалёку, очень напоминая самых обычных собак, только крупнее и с неопрятной шерстью. Интересно, а если гирбата взять, аккуратно вымыть с хорошим шампунем и расчесать, он станет выглядеть симпатичнее?

Я подошла к зверюгам, которые покосились на меня с определённым подозрением, но прогонять не стали.

– А у вас в стае есть маленькие щенки? Те, которые вам почему-то не нужны? – спросила я, вдруг загоревшись идеей завести у нас в таверне ручного гирбата. Ну а что? Пусть бы жил, охранял территорию, а то мало ли кто, мало ли как…

Звери удивлённо переглянулись а потом тот, с которым мы уже общались, прорычал:

– Есть, а зачем тебе?

– Я бы забрала его с собой, заботилась бы о нём, кормила бы, а он бы помогал нам охранять дом… У нас, конечно, стоит защитный купол, но там ведь таверна будет, вдруг под видом путника пройдёт какой-нибудь злодей?

Гирбаты озадаченно замахали хвостами и быстро обменялись какими-то короткими рыками, больше похожими на тявканье.

– Мы подумаем, – в итоге сообщил мне вожак, – это неожиданная и странная просьба.

– Спасибо, – я улыбнулась хищникам и пошла смотреть, как Марчелло и Франко спускают на воду первый плот.

Глава 23

Мэтью

Вернувшись в Гратенстор, я кое-как добрался до дома и, отмахнувшись от желающего что-то мне сказать Бенедикта, с трудом разделся и рухнул в кровать. Сил на то, чтобы обратить внимание на камердинера, который почему-то не спал без задних ног, а явно желал сообщить мне нечто важное, просто не было.

Поэтому утром меня ждал сюрприз. Не скажу, что неприятный, но о визитах даже самых близких родственников я предпочитаю узнавать заранее.

– Господин барон, – голос Бенедикта, помешавший мне смотреть очень приятный сон, в котором мы с Ори вместе стояли на палубе какого-то корабля, вызывал одно, но сильное желание: швырнуть в его обладателя чем-нибудь тяжёлым.

– Уйди, Бенедикт, – проворчал я и повернулся на другой бок в надежде догнать убегающее сновидение.

– Госпожа баронесса ждёт вас внизу в гостиной, – настойчиво лез в уши голос камердинера, – между прочим, я хотел вас вчера предупредить, что она придёт, но вы не пожелали слушать.

Сладкий сон, естественно, такого грубого вмешательства не выдержал и окончательно исчез. Пришлось открывать глаза и пытаться осмыслить озвученную информацию.

– Матушка здесь? – проявив чудеса сообразительности, уточнил я. – И давно?

– С самого утра, – доложился Бенедикт, – и позволю себе заметить, что выглядит баронесса Даттон слегка растерянной и задумчивой! Как по мне, так это не к добру, господин барон. Может, нам стоит отложить поездку в поместье, как вы считаете?

– Не вижу логики в твоих рассуждениях, – потягиваясь и понимая неизбежность начала нового дня, ответил я, – вот если бы матушка выглядела плохо, тогда я мог бы уловить смысл в твоих словах, Бенедикт. Кстати, ты собрал вещи? Мы отправляемся в ближайшее время, самое позднее – через пару дней.

– Вы что же думаете, господин барон, это такое простое дело? – Бенедикт, протягивая рубашку, с упрёком взглянул на меня. – Зря вы так полагаете, вот что я вам скажу. Но я начал заниматься сборами и уже упаковал два ваших чемодана с костюмами…

– С какими костюмами, прости святая Бенедикта? – изумился я. – Я ведь чётко сказал, что мы едем в поместье, расположенное в лесу, на природе. Зачем мне, по-твоему, там два чемодана костюмов?

– Ну а как же! Или вы, господин барон, считаете, что раз в лесу, так и одеваться можно не пойми как?! Я и так не стал брать костюмы для торжественных приёмов, ограничившись теми, что подходят для обычных визитов.

– И кому, по-твоему, я буду наносить визиты в лесу? – тут же заинтересовался я. – Кубутам? Коргутам? Рибусам?

– Только не говорите мне, господин Мэтью, что все они там, куда мы направляемся, водятся, – побледнел камердинер, умоляюще глядя на меня.

– Конечно, водятся, – не стал его жалеть я, – скажу тебе больше: несколько кубут постоянно появляются в поместье на правах, я бы так сказал, друзей дома. Ну а рибусы, коргуты и прочие просто наведываются с визитами. Но, уверяю тебя, кубутам совершенно безразлично, в каком костюме я на них катаюсь.

– Что вы делаете, господин барон?!

– Катаюсь на кубуте, – я мило улыбнулся Бенедикту, – моего, к примеру, зовут Хэм, и он совершенно замечательный. Уверен, когда ты попробуешь, тебе тоже непременно понравится.

– Даже не думайте, господин барон! Я уж лучше по старинке, ножками и по земле.

– Посмотрим, – оптимистично заявил я, а камердинер явно начал лихорадочно искать причину, которая позволила бы ему остаться в Гратенсторе.

– Упакуй побольше удобной одежды, Бенедикт, – распорядился я, – брюк, рубашек попроще, ну и обувь соответственно. Себе тоже бери то, что может подойти для самой разной работы. Завтра к вечеру чтобы всё было собрано. Ты меня услышал? И повторю: если ты захочешь уволиться, я не стану тебе препятствовать. Мне в поместье нужен помощник, а не стонущий и всем недовольный балласт.

– Это вы меня балластом называете?! – почти искренне возмутился Бенедикт. – Да я всю жизнь, можно сказать, глаз не смыкая… рук не покладая…

– И рта не закрывая… Не