Таверна «Лапы и хвост» 2 - Александра Шервинская

– Я смотрю, ты тоже загорелась этой идеей, – я с улыбкой смотрел на разрумянившуюся баронессу Даттон, – и всячески тебя в этом поддерживаю.

– Ты знаешь, – матушка задумчиво покачала модной в этом сезоне туфелькой, расшитой равенгардским шёлком, – я наконец-то снова почувствовала себя живой, нужной. Не просто украшением гостиной, а человеком, от которого семье, роду может быть реальная польза. Только ты никому про это не говори: меня просто не поймут, а зачем мне эти шепотки за спиной, правда? Для всех я снова отправлюсь в Киленхайн, чтобы на этот раз окончательно забрать оттуда баронессу Хоккинз.

– А я хочу попробовать пригласить в поместье Марту, – поделился я планами, раз уж матушка решила принять такое активное участив развитии таверны, – здесь она скучает, а там она сможет помочь Ори и возьмёт на себя часть кухонных обязанностей. Что-то мне подсказывает, что скоро нам и двух кухарок станет мало.

– А ведь ты прав, – задумчиво кивнула матушка, – это прекрасная мысль. С мужской работой пока справляются Франко и Карло, а вот в доме… Там эта очаровательная мышка, Кари, с ног сбилась, стараясь всё успеть. Или правильнее будет сказать « с лап»?

– Давай сначала возьмём Марту и Бенедикта, посмотрим, как они отреагируют на своеобразную публику, которая обитает в таверне, а там уже будем решать. Ты, наверное, можешь взять Луизу. Мне кажется, её не то что кубута, её кракен не испугает, и уже через неделю начнёт нырять и выныривать строго по расписанию. Кстати, я договорился с тумунгой насчёт того, чтобы от залива до устья Ривны доставлять гостей в лодках, которые будет тащить самая настоящая тумунга. Представляешь?

– Нет, – честно ответила матушка, – но уверена, что если это тоже получится, то запись на посещение поместья будет на год вперёд. А то и на два. Итак, давай подумаем, что нам нужно успеть за эти три, точнее, уже два дня.

Глава 24

Виктория

– Ты уверена, что это гирбат? – Франко задумчиво рассматривал совершенно очаровательного зверя, в которого превратился грязный и худой щенок, которого нам отдали переправившиеся на другой берег хищники. – Как-то он на них вообще не похож.

– Но был-то похожим, – возразила ему я, – вспомни сам.

Мы вернулись после путешествия на север вчера, нагруженные лиловым мхом, мешком ягод тароги – это та самая, которая похожа на клюкву, шишками какого-то дерева, при виде которых Франко впал в состояние, близкое к экстазу, и щенком гирбата.

Когда плоты были готовы, из прибрежного леса выплеснулась – другого слова у меня не было – огромная стая гирбатов. Больших, страшных, сверкающих клыками и жёлтыми глазами, в которых горели настороженность и скрытая злоба. Только с помощью вожака удалось разделить зверей на группы и загрузить первую часть на плот. Для начала Марчелло и Франко решили переправиться вместе, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств суметь выправить ситуацию.

К счастью, всё прошло благополучно, лишь в одном месте плот подхватило течение, но мужчины, как-то по-хитрому действуя вытесанными из подручных средств вёслами, выровняли его и вскоре благополучно пристали к противоположному берегу. Оставшиеся гирбаты довольно зарычали, и дальше дело пошло быстрее: звери грузились на два плота одновременно, но всё равно понадобилось несколько рейсов, чтобы перевезти всех.

В итоге на берегу остались вожак, несколько зверей помоложе, но очень крупных, и мелкий, слегка подволакивающий заднюю лапу щенок. Он держался немного в стороне и, судя по виду, не ждал от жизни ничего хорошего.

– Ты хотела щенка?

Вожак подтолкнул в мою сторону заморыша, и тот опасливо рыкнул. Получилось не страшно, а жалобно, и звери презрительно зафыркали.

– Он слабый и не выдержит перехода по тому берегу, – вожак равнодушно посмотрел на щенка, – если хочешь, забирай его себе. Нам он не нужен, он слабый.

– Пойдёшь со мной?

Я протянула руку, но щенок предупреждающе зарычал и сделал шаг назад, в сторону леса, из которого недавно вышел вместе с остальными.

– Дурашка, не бойся, – сказала я, протягивая ему кусок запечённого мяса, – я тебя не обижу, правда-правда!

Маленький гирбат сделал осторожный шаг вперёд, принюхался и аккуратно взял с моей ладони кусок мяса, вызвав очередные презрительные взгляды сородичей.

– Он берёт еду у чужих, – рыкнул вожак, – он не нужен стае.

Но щенок даже не обратив внимания на недобрые слова: он с урчанием ел, жмурясь и иногда тревожно дёргая ушами.

– Мы благодарим вас за помощь, – вожак повернулся к Марчелло и Франко, и мне пришлось отвлечься от кормёжки щенка и переводить его слова, – если мы понадобимся, позовите нас, мы придём. То, про что ты спрашивал, та никому не нужная синяя трава, растёт за теми деревьями.

Гирбат махнул лобастой головой в сторону невысоких деревьев, являвшихся своеобразным подлеском перед могучими хвойными великанами. Сказав это, они запрыгнули на плот, и Марчелло повёз их на другой берег.

Когда пришло время отправляться домой, возникла непредвиденная проблема: щенок категорически отказывался забираться на кубуту. Он упирался всеми четырьмя лапами, выворачивался и даже пару раз попытался укусить Франко, за что получил от сердитого пирата по ушам.

Вопрос решил Абу, который сначала молча наблюдал за нашими попытками упаковать щенка в мешок, а потом подошёл, невозмутимо сгрёб гирбата за шкирку, поднял на уровень своей морды – то есть достаточно высоко – и что-то негромко, но очень внушительно прорычал. Щенок взвизгнул и послушно позволил усадить себя в мешок, который взял в лапу Кеша.

Когда мы вернулись в поместье, нас встретили Карло и Родриго, доложившие, что всё в порядке, ничего не случилось. Приходили рибусы, но, узнав, что никого нет, пообещали появиться на днях.

Чуть ли не первым делом я попросила Франко нагреть воды и, выбрав среди множества флакончиков тот, содержимое которого приятно пахло и хорошо пенилось, вымыла щенка. Пришлось, правда, позвать на помощь Кешу, который крепко держал маленького гирбата, не давая тому вырваться и убежать. После мытья я осторожно расчесала свалявшуюся шерсть, стараясь не задевать раненую лапу.

Оказалось, что, к счастью, никакой серьёзной травмы не было: просто старая глубокая царапина, оставленная не то острой веткой, не то когтями недружелюбных сородичей. Она воспалилась и наверняка причиняла щенку сильную боль. Я промыла её тем же простеньким отваром, которым в своё время обрабатывала ссадины Мэтью, и даже перевязывать не стала, пусть дышит. Попутно в очередной раз подумала о том, что надо в срочном порядке