Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова

— На самолёте? На том, что стоит на парадной лётной стоянке?

Единственный самолет на двадцать четыре пассажирских места доставили для учебных полетов еще месяц назад. Но пока никому не разрешалось на нем летать. Бетфорд требовал, чтобы сначала все студенты нового летного пассажирского факультета сдали экзамены полетов на тренажерах на отлично, а уж потом собирался допускать их для тренировок на этом самолете. Хоть он и был уже не очень новым самолетом, но все же стоил довольно дорого, чтобы рисковать и сажать за него тех, кто не умеет отлично летать.

А теперь Бетфорд предложил мне поучиться летать прямо на этом самом самолете? Который для всех пока еще был запретным табу?

— Да. Со мной. Думаю, это будет безопасно. Мне кажется, так ты очень быстро освоишь эту науку.

Услышав это заманчивое предложение, я даже замерла на миг. У меня тут же вспотели ладошки от предвкушения того, что могли мне дать эти полеты с Бетфордом. Если он действительно покажет и расскажет все хитрости, да еще и на настоящем самолете, то я наверняка быстро освою все премудрости вождения самолета.

Мне так хотелось тут же согласиться. Но останавливало одно. Бетфорд. Именно с ним я учиться не хотела. Все еще не до конца доверяла его изменившемуся галантному поведению по отношению ко мне. Но тут же внутренний голос заверил мне, что теперь Бетфорд безопасен и очень вежлив, и потому можно спокойно доверять ему и поучиться у него летать на самолете.

Тем более что, наверняка, больше мне такого никто не предложит. Ведь только у Бетфорда был круглосуточный доступ к единственному самолёту, который был в академии, и он мог летать на нём когда захочет.

Какому ещё студенту представится такой шанс? Учиться на настоящем самолёте, да ещё под руководством опытного военного лётчика, уровень мастерства которого не вызывал сомнений.

Нет, от такого предложения отказаться — это надо было быть полной дурой.

— Я согласна. И буду очень благодарна тебе за помощь, — выпалила я, изо всех сил сдерживая своё ликование.

Учиться сразу на настоящем самолёте, да ещё под руководством опытнейшего лётчика — это просто была сказка какая-то.

— И замечательно, — улыбнулся мне Бетфорд. — Тогда жду тебя в три часа завтра на втором лётном поле. Насколько я помню, у тебя завтра пары только до обеда.

— Да. Я обязательно приду! — выпалила я, взволнованно.

На мою непосредственную радость, Александр снова как-то хитро улыбнулся и заявил, что теперь у него есть неотложные дела.

Глава 49

Месяц пролетел как один день.

Стремительно, шумно и продуктивно.

Учебный год подходил к концу, и последние недели выдались суетливыми и насыщенными. Экзамены и зачёты следовали один за другим. Два-три раза в неделю приходилось сдавать теорию или практику на разнообразных воздушных летательных аппаратах.

И, конечно же, я готовилась к своему главному, последнему экзамену — воздушному вождению пассажирского самолёта на двенадцать мест. К нему допускались только те студенты, которые сдали все зачёты и экзамены на высшие или хорошие баллы. Я проходила отлично, и все десять экзаменов и зачётов сдала с первого раза.

Весь этот месяц Бетфорд, как и обещал, готовил меня. Почти через день мы поднимались с ним в воздух на настоящем самолёте, и он учил меня делать нужные виражи, мягкие взлёты и посадки. Сначала я была как второй пилот и только наблюдала, но уже с третьего занятия Александр потихоньку начал мне доверять управление самолётом: сначала с мелочей, потом всё больше и больше. И сейчас, через месяц, я достигла такого мастерства, что у меня всё получалось прекрасно. Страх мой пропал, и Бетфорд даже хвалил меня. А последние наши полёты он даже начал обучать меня вождению самолёта в экстремальных условиях.

К моему искреннему удивлению, весь этот месяц Бетфорд вёл себя как джентльмен. Ни разу, даже намёком, не пытался намекнуть на нечто неприличное или похабное. Всегда держался немного отстранённо и даже холодно. Никаких наглых поцелуев и дерзких объятий тоже не позволял себе. Был предупредителен, вежлив и спокоен. Говорил мало и по делу, именно так, как и следовало преподавателю, который обучает студента.

Только иногда я случайно ловила на себе его горящий взгляд — пронзительный и тёмный. Но он сразу же отворачивался, едва я замечала этот взор, и делал вид, что ничего не было. Я тоже не хотела копаться в этих его взглядах. Мне было достаточно и того, что Бетфорд вёл себя достойно и сдержанно, и, конечно, обучал меня. Поэтому я отвечала ему тем же: по-доброму и вежливо.

Как он и обещал, цветы от него приносить перестали. Но я постоянно чувствовала его заботу и внимание. То мои эссе по летающим артефактам оказывались проверенными раньше других студентов, то мадам Лот приносила мне неожиданное разрешение в обсерваторию, где можно было задержаться подольше и лучше подготовиться к зачёту по астрономии. То я просто находила на своей кровати в женском корпусе забавные безделушки в виде нового зонтика или ажурных перчаток.

Я знала, что они от Бетфорда, ведь подарки, мило упакованные в красивые коробки, были не подписаны, а Николя дарил мне всё лично сам, отдавая в руки. Девочки думали, что все подарки, которые тайком появлялись на моей кровати, пока мы были на парах, приносил Николя, и я их не разуверяла. Да и Бетфорду никогда не говорила за них спасибо, а он и не спрашивал, понравилось или нет. Нас обоих с Александром как будто устраивала такая игра. Я принимала его милые знаки внимания и перенимала мастерство вождения самолётом, он галантно молчал и ничего не просил взамен. И меня всё устраивало.

Если честно, я была поражена выдержкой этого любвеобильного ректора. За весь месяц с того судьбоносного разговора в поезде, он ни разу даже не прикоснулся ко мне. Только пару раз подавал мне руку, чтобы взобраться в самолёт, и иногда таинственно улыбался, когда у меня получался какой-нибудь очень трудный вираж. Он одобрительно кивал головой и довольно улыбался.

— Умница, — кратко хвалил он, и мне было этого достаточно.

Ведь получить похвалу от этого некогда придирчивого лорда, который ещё недавно искал косяки в каждом моём слове, не говоря уж о действиях, дорогого стоило.

В день ответственного экзамена по воздушному вождению самолета было солнечно и ветрено. Я переживала, потому что воздушные потоки могли помешать мне