Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, дрожа от холода и унижения.

Эмир поднял меня на ноги, несмотря на моё сопротивление. Я едва держалась, ноги не слушались, но он не отступал.

Он начал тянуть платье вниз, обнажая моё замёрзшее тело до нижнего белья. Я быстро прикрылась руками, стараясь спрятаться от его пристального взгляда. Но его глаза всё же скользнули по мне, остановившись на мгновение, как будто он боролся с самим собой.

Его лицо изменилось — от резкости и решимости не осталось и следа. Вместо этого я увидела что-то похожее на удивление и растерянность. Но он быстро овладел собой.

Эмир молча поднял мою шубу, аккуратно накинул её на меня.

— Лилу, перестань плакать. Ты ещё жива.

У меня не было сил спорить с ним. Хотелось только одного — поскорее вернуться домой.

Эмир помог мне дойти до кареты, придерживая за талию, словно я могла рухнуть в любую секунду. Он аккуратно усадил меня внутрь, укутывая шубой и своим плащом, как будто этого могло быть достаточно, чтобы вернуть мне тепло.

Затем он сел рядом, бросив на меня короткий взгляд. Его лицо оставалось напряжённым, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак, словно он злился не только на меня, но и на самого себя.

Когда карета тронулась с места, Эмир притянул меня к себе, обняв так крепко, что мне стало трудно дышать.

— Слабачка, — пробормотал он.

— Перестань… Мне плохо, — ответила я едва слышно, усталость накатывала волной.

Он ничего не сказал, просто подхватил меня за талию и усадил на свои колени. Возмущаться уже не оставалось сил, и я позволила ему согреть меня, как мог. Его руки скользнули мне по спине, укрытой шубой, а я, не сопротивляясь, прислонилась к его груди.

Тепло его тела медленно растапливало ледяной страх и холод, впивавшийся в кожу. Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь постепенно утихает.

Мои глаза оставались закрытыми, и я старалась сосредоточиться на ровном стуке его сердца, слышимом в тишине кареты.

Его пальцы осторожно подняли мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде было столько силы, уверенности и… чего-то, что я не могла определить. Его лицо было совсем близко, и мне казалось, что воздух между нами стал густым, тяжелым.

— Почему ты так сопротивляешься мне? — прошептал он, и его губы едва не касались моих. — Ты ведь знаешь, что это неизбежно.

— Потому что я ненавижу тебя, — прошептала я, но мой голос прозвучал слишком слабым, чтобы убедить даже саму себя.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и в следующее мгновение он наклонился ближе, его горячие губы коснулись моих. Я вздрогнула, но не отстранилась. Слишком слабая, слишком уставшая, я позволила ему делать то, что он хотел.

Поцелуй был сначала мягким, словно он ждал, что я оттолкну его. Но я не могла. Его руки крепко держали меня за талию, а горячее дыхание заставляло забыть о ледяном ужасе, который я только что пережила.

Его язык осторожно скользнул по моим губам, требуя ответа, и, не понимая, что делаю, я поддалась этому зову. Его поцелуй стал глубже, жаднее, властнее. Его ладони скользнули по моей спине, проникая под шубу, касаясь моей кожи сквозь тонкую ткань нижнего белья.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы прижаться лбом к моему. — Я не смогу остановиться, если ты не скажешь «нет».

Моё дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос. Я не знала, как реагировать на его слова, не знала, что ответить.

— Знаешь, — продолжил он с насмешливой ухмылкой, — я тебя обманул. У меня встал.

Я ошарашенно замерла на секунду, а потом, не думая, ударила его по груди. Не сильно, но достаточно, чтобы показать своё возмущение.

— Хватит, — прошептала я, стараясь не поддаться волне гнева. — Ты постоянно говоришь о своем… органе… Надоел.

Эмир слегка наклонил голову, его взгляд был насмешливым и дерзким.

— Ну… это то, что многим доставляет удовольствие, — усмехнулся он.

Его слова ударили по мне сильнее, чем я ожидала. Глухая боль закралась в грудь, сжимая сердце. Да, он мог считать свои комментарии невинным развлечением, но он даже не представлял, как они ранят меня.

Каждая его насмешка, каждое пренебрежительное слово было как острый нож, режущий по живому. Я не могла отделаться от мысли, что для него я — просто объект для игр, способ развлечься, пока он не найдёт что-то более интересное.

Этот поцелуй… Для меня он был слишком важен, слишком личен. Но я почти наверняка знала, что для Эмира он ничего не значит. Просто очередной каприз. Он меняет женщин, как перчатки, каждую ночь приглашая к себе другую.

И что ещё хуже, я не могла избавиться от ощущения, что за пределами этого дворца у него возможно есть и другие. Девушки, которые для него не наложницы, а просто временное развлечение.

Моя голова опустилась, и я почувствовала, как к горлу подступает обида.

— Ты даже не понимаешь, как сильно ранишь меня, — прошептала я, еле сдерживая слёзы, но он не услышал.

* * *

На следующий день я чувствовала себя отвратительно. Температура поднялась, голова болела, тело ломило. Болезнь свалила меня с ног, оставив лежать в постели, полностью лишённой сил. Эмир заходил часто, проверяя моё состояние, вызывал лекаря, приносил лекарства. Но всё это не имело значения. Ничего не имело значения после того, как я узнала, что той ночью, когда я лежала больная, он снова пригласил к себе наложницу.

Моё сердце разрывалось на части. Почему? Почему он так поступает? Разве ничего из того, что произошло между нами, не имело для него значения? Я пыталась найти ответ, но вместо него росло только чувство глухой ненависти.

Эмир продолжал свои ночные утехи, не останавливаясь ни на день. Каждую ночь кто-то входил в его покои — и это не было секретом. Даже слуги, пытаясь скрыть правду, не могли утаить очевидное. А я лежала в своей комнате, беспомощная, сломанная и униженная. Моя ненависть к этому человеку росла с каждым днём. Я видела в нём самовлюблённого эгоиста, неспособного думать о ком-то, кроме себя.

Я больше не верила, что он способен быть достойным королём. Всё, что он делал, укрепляло мою уверенность: доверить ему власть, королевство, деньги — было бы губительно для всех. Аспер был достойнее. И я знала, что помогу ему.

Через несколько дней мне стало лучше. Когда я окончательно оправилась, Эмир сдержал своё обещание и