Развод. Нас не вернешь - Юля Шеффер

— Это тебе спасибо, что так ворвалась в мою жизнь и изменила в ней все. За Тасю спасибо…

Его слова проникают глубоко внутрь, согревая изнутри. А потом он улыбается. И его губы и глаза так близко от моих, так… Я замираю в ожидании, чувствуя, как все звуки вокруг как-то резко стихают, будто кто-то могущественный выключил звук.

Он кладет руку мне на щеку, приближает мое лицо к своему и склоняется ближе. Я хлопаю веками и приоткрываю рот. Его губы накрывают мои и он целует меня. Впервые целует по-настоящему.

Это как вспышка. Локальный сбой энергии. Мир вокруг, на мгновение замерев и даже словно исчезнув, вдруг начинает кружиться, как стеклышки в огромном калейдоскопе.

Наш поцелуй, он такой… необыкновенный. В нем все — и страсть, и нежность, и обещание, и доверие, и растворение друг в друге. Целуя его, я теряю всякую связь с реальностью — забываю, где я, кто я, почему я… Время останавливается и всё, кроме нас, перестает существовать. Есть только я, Костя, и его жаркие губы на моих жадных.

Отстранившись от меня, он еще раз касается губами моих припухших и одной рукой обнимает меня за плечи, прижимая к себе, а я кладу голову ему на плечо и незаметно выдыхаю, чувствуя, как сердце медленно возвращается к привычному ритму и наслаждаясь этим моментом.

— Я должен признаться тебе, Полинка… — говорит он после долгой паузы.

— Ммм?.. — мычу я без особого интереса — я слегка пьяная после поцелуев и пребываю в нирване.

— Я не теннисист.

— В смысле? — поднимаю голову и смотрю на него сбоку: — Я знаю, что ты «решала», — улыбаюсь лукаво.

— Я даже не любитель. Никогда раньше я не играл в теннис, но стал ходить к тренеру сразу, как узнал, что Тася занимается им. Я хотел, чтобы у нас с ней были точки соприкосновения, если когда-нибудь у меня будет шанс приблизиться к тебе.

— Ты сделал это, даже не зная, будет ли этот шанс?

— Ну, я приближал его как мог, — невыразимо трогательно смущается он.

Теперь уже я тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Вечером, как только мы приходим в номер, Тася сразу засыпает — это был насыщенный день, — а я понимаю, что не усну.

Наш поцелуй взбудоражил меня, во мне все поет и вибрирует. Тщетно борюсь с собой, пока принимаю душ и сушу волосы феном. Пытаясь отвлечься, сфокусироваться на чем-то другом, включаю телевизор, нахожу канал с фильмом на английском — датского я не знаю, — но не могу сосредоточиться и не понимаю, что говорят герои. Сдавшись, выключаю и, не думая больше, иду к двери.

Будь что будет.

Даже если Костя прогонит меня, я сегодня постучусь к нему, и…

Распахиваю дверь, и мое сердце делает кульбит — за ней стоит он.

Таращусь на него испуганно, прикусив губу.

— Привет, — его улыбка чуть кривая, неуверенная, но многозначительная.

— Привет, — отзываюсь эхом, замирая.

— Мне сегодня не уснуть без тебя, — признается он низким голосом, и его хрипотца бьет по моим нервам.

— Мне тоже, — отвечаю на выдохе, и он, вытянув меня за руку из моего номера, впивается в мои губы своими.

И медленно пятится назад, увлекая меня за собой в свой номер, который прямо напротив.

Вот он, выход моему чувству и накопленной внутри энергии. Только бы не взорваться…

Хотя почему нет?

Давай устроим пожар, Костя…

* * *

Рано утром я выскальзываю из-под его руки и тихонько пытаюсь прокрасться в номер к Тасе, чтобы не потревожить ее сон. Но моя девочка уже не спит.

Я чувствую, что краснею, лихорадочно придумывая, что сказать, где я была, но она не задает вопросов.

Поднимает на меня яркие глаза:

— Доброе утро, мам. Я уже умылась и собираю конструктор, только ты не смотри, я потом покажу.

— Хорошо, не буду, — улыбаюсь слегка скованно.

— На завтрак скоро пойдем? Я голодная!

— Я тоже. Закажем в номер?

— А можно? — загораются ее глаза еще ярче.

— Конечно. Если хочешь, можешь позвонить сама.

Она, конечно же, хочет. И, набрав номер румсервиса, водя пальцем по картонке меню с английским названием блюд — языковая школа с четырех лет не прошла даром, — очень деловитым тоном дочь заказывает:

— Одну рисовую кашу, одни сырники, два омлета с ветчиной, яблочный сок и два кофе.

— Два? — удивляюсь. — Мне не нужно два, а тебе нельзя кофе.

— Это не мне, это Косте! — прикрыв трубку, отвечает моя заботливая девочка, и я расплываюсь в улыбке.

Мы завтракаем втроем в нашем номере. Костя не сводит с меня глаз, в которых я почти вижу сердечки, как на любимых моей мамой смайликах.

Когда Тася вскакивает и убегает в гол за кроватью, где она собирает свой тайный лего, я говорю ему об этом тихо.

— У меня такие сердечки по всему телу от твоих поцелуев, — усмехается он.

Таюша с довольной улыбкой ставит перед нами на стол красивый лего-замок, как в Диснеевских мультфильмах.

— Вот! Это наш дом, для нас троих, — говорит она гордо и, резко повернувшись к Косте, заявляет: — Давай, делай маме предложение. Я же видела — вы вчера целовались, значит, жених и невеста!

Моё сердце на мгновение сжимается. Я не знала, что она видела нас. И не ожидала, что она вот так возьмет инициативу в свои руки. Не то чтобы мне это не нравилось, но… это так неловко…

— У меня нет кольца, — глядя на меня с виноватой улыбкой, говорит он.

Я чувствую, что краснею еще сильнее — не хочу навязываться и чтобы меня ему навязывали. Открываю рот, чтобы возразить, но он быстро добавляет:

— Оно в номере. Я не думал, что предложение за завтраком — хорошая идея. Планировал что-то более романтичное.

Его глаза ловят мой взгляд и как будто спрашивают, в этот момент я чувствую, что сомнения, если они и были — вряд ли, — рассеиваются.

В его взгляде столько нежности и любви. Я качаю головой:

— Мне не нужна романтика.

Но прежде чем я или он успеваем сказать что-то еще, Тася радостно восклицает:

— Сейчас! — и кидается к своим коробкам с Лего, которые мы накупили ей в Лего-сторе.

Мы с Костей с