Дочь Ненависти: проклятие Ариннити - Елизавета Девитт

Но в моём выборе шагнуть туда добровольно скрывалась единственная свобода, которую я могла себе позволить — свобода от планов Ариннити.

Лео же в ответ взвился в ярости, не в силах поверить, что столь необходимый им Гидеон, едва услышав мои слова, послал в жопу все их надежды. Ксандера, напротив, парализовало недоумение: почему артефакторик так безоговорочно подчинился одному моему единственному слову?

Винсенту же было откровенно плевать на них обоих. Он шёл вместе со мной в подземные катакомбы замка, отбиваясь от последних попыток Лео заманить его на их сторону. В ход шли угрозы, золото и обвинения в трусости за то, что он отказывался спасать их проклятый мир.

— Прости, златовласка. Кажется, я потерял болт, который клал на твоё мнение, — промурлыкал Винсент, и даже новенькие кандалы не мешали ему ухмыляться с той раздражающей красотой, что резала чужие нервы пилой.

Его улыбка дрогнула лишь тогда, когда стало ясно: нас решили разделить. Меня оставляли на шестом уровне темниц, а его, считая опасным артефакториком, собирались вести на девятый.

Поэтому в тот миг, когда Ксандер уже ожидал меня у тяжёлой двери, а стражи толкали Винсента дальше во мрак, он вдруг сыграл свою новую роль с той самой театральной дерзостью, что всегда скрывала под собой ножи.

Его яростный, искренний голос прорезал коридор:

— Дайте хотя бы с моей девочкой попрощаться, уроды.

Я, онемевшая после случившегося, не сразу поняла, что происходит. А он уже, ловко извернувшись, миновал стражей и оказался рядом.

Его пальцы сомкнулись на моём затылке, и я не успела даже выдохнуть — он наклонился и поцеловал меня. На глазах у всех. Так упоительно сладко, но властно и глубоко, что на миг я забыла, где нахожусь.

Жаль, что ненадолго.

Всплеск чужой магии, разъярённый и безжалостный, взвился вокруг, буквально отшвырнув от меня парня и едва не спустив с тёмной лестницы. Но стражи вовремя поймали его, спасая от сломанной шеи — к жалости их командира за спиной.

— Я займусь им на девятом, — сухо бросил Лео в ответ, лично толкая вперёд пленника, на котором он собирался испытывать нечто более убедительное, чем слова.

Винсент же, ловя мой ошарашенный взгляд, прежде чем меня втолкнули в проход, лишь подмигнул мне заговорщицки.

Вспышка осознания порезала меня почти до крови. Ведь он оставил мне подарок на прощание — тот перекатывался на моём языке со вкусом металлического спасения: крохотный ключ от оков.

Тот самый, который он смог распознать благодаря моему артефакту-протезу. Тот, ради которого он затеял драку с Ксандером в тронном зале. Тот, чьей пропажи чудом не заметил командир, ведь в кабинете Лео он желал похвастаться передо мной магической силой и обошёлся с мириллитом и без него.

А теперь… теперь Винсент шёл во тьму с каким-то пугающим спокойствием, точно зная, что я и без него смогла бы себя спасти. А я не могла даже прошептать «спасибо», вынужденная прятать ключ под языком, а слова — за зубами.

Это было легко, пока мы с Ксандером шли вдоль мрачных коридоров, освещённых факелами раз в пять метров. Я привычно считала каждый поворот и каждую открытую дверь.

Большинство камер на нашем пути тонули во тьме — густой, липкой, почти живой. И лучше бы так оставалось. Те немногие, кого огонь вытаскивал наружу, были лишь жалкими тенями, чьи лица давно стёрли злоба или безумие.

Один из них, завидев меня, хрипло присвистнул и пробормотал что-то похабное. Я даже не разобрала слов. Зато Ксандер расслышал. И потому мужчина, взвизгнув, как поросёнок, теперь бился в конвульсиях в луже собственной мочи.

То, как я вздрогнула, стоило ему сразу после этого открыть соседнюю решётку камеры, было даже оправдано. Потому что на меня маг смотрел так, словно обещал поджарить меня следующей.

— Лили… — тяжело вздохнув, начал командир, закрыв за собой со скрипом кованую решётку. Его взгляд с отвращением окинул крохотную камеру два на два, с тюфяком на полу и грязным отхожим местом в тёмном углу. — Нам нужно поговорить.

Я не ответила бы ему, даже если бы рот мой не был закрыт на ключ. За меня сказала всё бровь, иронично взметнувшаяся вверх, будто спрашивая: «Ты серьёзно?». Но Ксандер продолжил, тщательно подбирая красивые слова там, где они точно были не к месту:

— Послушай, я знаю, что ты последняя, кто виноват в произошедшем. Эта мразь явно тебя просто использовал, заставляя брать на себя самую грязную работу…

Пока Ксандер говорил, на моих губах медленно расплывалась далёкая от синонима «невинная» улыбка. Он просто не хотел её замечать.

— … И, может, у тебя были на это причины, но поверь, последнее, чего ты хочешь, — это застрять здесь. Так помоги мне: переубеди его. Я же вижу, ты не безразлична… к тому, что было.

Голубые глаза молили меня, чтобы я рухнула в его объятия, залилась слезами и призналась, как плохо мне было без него и как хорошо будет с ним — и перестала бы быть самой собой.

— Ты ведь не такая, Лили, — убеждал меня командир, опуская голос до мягкого, почти интимного шепота. — Но когда я выйду из этой камеры, у меня больше не будет возможности тебя спасти.

Я отвернулась от него, прикрывая рот ладонью. Но тьма моей клетки скрывала не слёзы, а смех. Его эхо в камере подхватило последний луч надежды Ксандера и безжалостно придушило в грязном углу.

— А когда ты меня спасал, Ксандер? — вкрадчиво шепнула я, осторожно пряча ключ в ладони, но всё ещё не желая смотреть в раздражающе красивое лицо мага.

Оно и так слишком часто снилось мне по ночам. Потому мне не нужно было оборачиваться, чтобы представить, как гнев превращает его черты в маску изо льда, а под ней вспыхивает тот самый огонь, который всё это время тянул меня к нему, словно в капкан. Но даже этот огонь не оправдывал того, что он сделал:

— Спасал, отгоняя собственную шавку в баре, которую сам же, может, и натравил на меня? Или в тот раз, когда скинул меня с крыши, но не дал разбиться лишь потому, что тогда все твои планы пошли бы к дракону под хвост? И это я ещё молчу о том, что внизу нас так предусмотрительно ждали, опять-таки, твои стражи.

Командир вытянулся, будто струна, готовая вот-вот лопнуть. Под кожей его сжатых кулаков беззвучно дрожал Хаос, но я услышала,