Измена. Жена на продажу - Лина Венкова

— Ох, Бьянка, посмотри, сколько у меня работы! — отмахивается она, — потом поговорим!

— Да хоть в двух словах! — я начинаю сердиться, — или я лишняя на этом празднике жизни?!

— Господин решил устроить праздник — чего тебе ещё объяснять? — нарочито громко поясняет она, — не отвлекай меня, займись чем-то полезным! О, смотри, вон для тебя платья несут!

Я в абсолютном недоумении! В меня вцепляется целый вихрь горничных, и тянут в покои для подготовки к празднику. Еле успеваю захватить с собой Рэймса! Для нас с ним сначала готовят ванну, которую мы принимаем по отдельности. Затем меня натирают маслами, а Рэймса отправляют отсыпаться перед насыщенным вечером.

— Он же только недавно проснулся!

— Госпожа, мы работаем с середины ночи, — качает головой горничная, — и ваш малыш был с нами почти всё это время.

Меня что-то нервирует, не даёт прийти в себя. Слишком резко всё изменилось! Пытаюсь вспомнить события вчерашнего дня и ночи до мельчайших подробностей, но в голову лезет лишь наш с Дирэном поцелуй в тёмной комнате…

Когда горничные завершают мою причёску, я отпрашиваюсь в дамскую комнату и прошу их присмотреть за Рэймсом. На деле же я мчусь в кабинет к Дирэну, чтобы узнать у него хоть что-то! Но меня останавливает стража у самих дверей.

— Нельзя. Господин принимает гостей, — сурово сообщают они, — велел никого не впускать.

Словно в подтверждение слов стражи я слышу из-за двери смех многочисленных мужчин в кабинете, и звонкий перестук бокалов.

— Я всего на минуту! — умоляюще смотрю на того, кто за последние пару дней впускал меня в этот кабинет раз десять.

Но всё бесполезно.

Бреду обратно к вестибюлю, чтобы вернуться в свои покои, где спит сын, но вдруг останавливаюсь. У деревянных перил, на вершине лестницы, спиной ко мне, стоят двое тех, чьё появление здесь максимально всё объясняет. Один, тот, что повыше — явно Киллиан. Оживленец, как сказала Дженна.

Я ведь должна была рассказать Дирэну о нём, но он заговорил о тёмном боге, и я забыла… Только если Киллиан здесь, значит, Тёмный Драконорождённый явно желает, чтобы он здесь был. Против этого даже Рэн ничего сделать не сможет.

Разве что Рэн задумал что-то, о чём я не догадываюсь? Судя по происходящему вокруг, я пришла к верному выводу.

Киллиан уходит, и я медленно подхожу к тому, кто остался. Снившийся мне в страшных снах Старший Брат Иммолио лишь прищуривает свиные глазки, когда я останавливаюсь рядом с ним.

— Ты всё бегаешь, и никак не убежишь, — спокойно говорит он, без своих вечных похрюкиваний.

— А ты за мной гоняешься, но никак не догонишь, — возвращаю ему насмешку.

Он серьёзнеет, и перестаёт быть похожим на самого себя настолько, что я даже немного пугаюсь.

— Сегодня узнаем. Или ты убежишь… Или я догоню.

Что-то сквозит в его голосе. Понимание чего-то, к чему я всё никак не могу достучаться! Поверить не могу, даже свинорылый Имо знает больше, чем я!

Возвращаюсь в свои покои, где горничные берутся за меня с новыми силами. Я смирно сижу с закрытыми глазами, и даже не спрашиваю у них, из-за чего началась вся эта чехарда. Если даже они что-то и знают, то мне не признаются.

Но мне дико сложно просто вот так бездействовать! Просто невыносимо знать, что за стенами покоев готовится что-то в высшей степени важное, а я даже не могу помочь!

Ближе ко второй половине дня, когда я уже наряжена, украшена и напудрена, а горничные собирают Рэймса — в покои входит Дирэн. На нём праздничный мундир с фалдами, на плечах — эполеты с бахромой. Смаргиваю несколько раз, пытаясь убедиться, что мне не показалось.

Когда он сумел раздобыть военный чин?!

— Бьянка, — Рэн строг, даже когда его взгляд перепрыгивает на Рэймса, — помоги, пожалуйста. Нужно встречать гостей. Спустись в вестибюль. Рэймса я заберу с собой.

— Ура! — сын спрыгивает с пуфика, на котором горничные продержали полдня, — мне надоели эти украшательства! Папочка, пойдём в сад ловить жуков!

Рэйм настолько милый, что даже каменный — а на деле сверхсосредоточенный — взгляд Дирэна смягчается.

— Сегодня не время, — он присаживается рядом с сыном на корточки, и треплет его светлую макушку, — но мы пойдём заниматься мужицкими делами.

— Да! Хочу заниматься мужицкими делами!

Рэн уводит счастливого сына, а я замечаю полные слёз глаза одной из горничных. Она посвятила несколько часов, чтобы уложить непослушные волосы Рэймса, причёсывая их волосок к волоску.

Как и велел Рэн, вскоре я спешу в вестибюль, чтобы исполнить роль хозяйки дома. Давно я этого не делала… Но, когда начинают пребывать первые гости, у меня начинают закрадываться смутные сомнения.

Я знаю многих из них. Например, Старшую Сестру Шанилу из приюта, где я росла. Боги, как же давно я её не видела! Даже не вспоминала о ней. Мне казалось, что та часть моей жизни, что была до рождения Рэймса, отмерла и исчезла.

Да только это не так.

— Бьянка, какой красавицей ты стала! — воркует Шанила, словно это не она когда-то пыталась напоить меня травой-кровянкой, чтобы я потеряла Рэймса, которого тогда ещё носила под сердцем.

— Благодарю, Старшая Сестра, — отвечаю сдержанно.

— Даже возраст тебе к лицу!

Меня неожиданно злит упоминание о возрасте. На себя пусть посмотрит! Мне удаётся смолчать благодаря усилию воли.

Какая-то часть новоприбывших точно друзья или знакомые Рэна. Им я просто киваю, и благодарю их за то, что смогли организоваться, и быстро прибыть на наше торжество.

— В честь чего праздник, милочка? — спрашивает меня одна из дам.

— Это сюрприз! — я изображаю интригующую улыбку, — всё узнаете позднее!

И тут же столбенею, ведь узнаю одну из женщин, выбирающуюся из очередной кареты.

Это Кейли!

Я так рада её видеть, что порываюсь обнять, когда она подходит, но внезапно замечаю нечто тревожное.

— Бьянка, — она вежливо кивает, — рада встрече.

Когда-то она, рискуя собой, показала, что творят в приюте! Но сейчас проходит мимо, как чужая. Только неестественный запах и мертвенная бледность её кожи подсказывают, что на самом деле произошло с Кейли.

От неё пахнет, как от Киллиана. Она оживленец, как и он. А это признак того, что Кейли — слуга Тёмного Драконорождённого.

Видимо, как и все гости здесь.

Застываю от своего неожиданного открытия. Все они, каждый из этих людей, кто мило мне улыбается и снимает шляпу, как-то связаны с тёмным богом!

Первая мысль — Рэймс! Что, если он в опасности? Если кто-то из них захочет причинить ему вред, чтобы шантажировать этим меня или