Принцесса и Светлячок - Мадока Тоя

class="p1">Поздно вечером Ёритомо пытался заняться стихосложением. Он расположился за низким столиком в своих покоях. Обмакнул кисточку в чернильницу и замер, разложив перед собой лист цзиньской бумаги… Отчего-то рифмованные строки не спорились.

Так мужчина просидел так какое-то время, однако на бумаге не появилось ни строчки. Понимая, что вдохновение напрочь отсутствует, Минамото начал выводить кистью абстрактные фигуры.

Разум вновь всколыхнули воспоминания о Норико и гибели его клана. Неожиданно из-под его кисти на бумаге появились строки:

              Забудусь сном – вижу тебя,

              Проснусь – виденьем предо мной мелькаешь,

              А сам наш мир —

              Пустая скорлупа цикады —

              Он ли не сон?[54]

Положив кисточку на чернильный прибор, Ёритомо вспомнил и о том, что в буддийском храме Курама ныне воспитывался его брат по отцу, Ёсицунэ, рождённый от наложницы Токивы Годзэн.

Ёритомо никогда не видел своего брата. Однако тот принадлежал к Минамото по праву рождения.

Токива Годзэн происходила из среднего сословия торговцев. Минамото Ёситомо в своё время сделал её наложницей исключительно из-за красоты. И случилось это вскоре после смерти его супруги и матери Ёритомо.

…От мрачных раздумий мужчину отвлёк голос служанки, раздавшийся за фусума:

– Господин, сюда пожаловал странствующий монах. Он говорит, что желает вас видеть…

Минамото удивился: что может понадобиться монаху от главы опального клана? Неужели он принёс весточку из храма Курама о малолетнем брате?..

– Я приму его… – промолвил Ёритомо. Он поднялся из-за столика, раздвинул фусума и смерил пристальным взором служанку. Девушка была хороша собой и часто оказывала интимные услуги Ёритомо.

…Вскоре служанка проводила Ёритомо в небольшую комнату, где его дожидался визитёр, сидя на татами. Как только перегородка-фусума распахнулась, он встал и почтительно поклонился Ёритомо.

Это был странствующий буддийский монах в преклонных летах. Одежды его выглядели несвежими и сильно поношенными.

– Приветствую вас, господин Ёритомо. Я странствующий монах Монгаку.

– Что привело вас в резиденцию Фудзивары?.. – осторожно поинтересовался Ёритомо, смерив цепким взором узелок в руках монаха.

Визитёр тем временем крепко сжал узелок…

Невольно сердце аристократа сильно забилось: что же держит монах в руках?

Служанка тотчас благоразумно откланялась и удалилась, затворив за собой раздвижные перегородки.

Ёритомо жестом предложил монаху присесть на татами и сам расположился напротив него. Чуткий слух самурая уловил едва слышный шорох за перегородками. Он не сомневался: соглядатай намеревался подслушать предстоящую беседу, дабы потом доложить обо всём господину.

Тем временем посетитель решил не ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.

– Некогда мне приходилось знать вашего отца. Он был достойным человеком и храбрым воином. Я проделал столь долгий путь из столицы в Идзу, чтобы передать вам вот это…

Монгаку развязал узелок. Старая ткань спала, обнажив человеческий череп.

– Кем он был при жизни?.. – с трудом подавляя дрожь в голосе, спросил Минамото. Впрочем, он уже догадывался, каким будет ответ…

– Это череп вашего отца. Некогда его голову отправили в Хэйан и выставили на всеобщее обозрение подле Восточных ворот. Его омывали дожди и снега в течение нескольких лет. Не так давно мне удалось подкупить стражников и забрать сей военный трофей. Я считаю своей обязанностью передать его вам… Дабы вы, как сын и нынешний глава клана Минамото, совершили подобающий похоронный ритуал…

Ёритомо не ошибся: соглядай подслушивал разговор за тонкой перегородкой из цветной рисовой бумаги. И вскоре господину Фудзиваре стало известно о визите монаха и его подношении Ёритомо.

Однако Сугэтика трезво рассудил, что не стоит запрещать молодому самураю провести над останками родителя надлежащий погребальный обряд. Ибо он считал поверженного главу клана Минамото незаурядной личностью и достойным воином.

…Тем временем Масако размышляла над сложившейся ситуацией. Ей начало казаться, что если в будущем она выйдет замуж за другого человека, а не за Минамото Ёритомо, то никогда не будет счастлива.

Посему, собрав всю свою смелость и волю, девушка решила-таки направиться к отцу, дабы испросить дозволения на брак с опальным аристократом.

При этом она совершенно не брала в расчёт чувства самого Ёритомо. Прелестница считала, что Минамото должен быть счастлив уже потому, что она, старшая дочь главы клана Ходзё, выбрала его в мужья.

…Масако приблизилась к перегородкам, за которыми располагался кабинет отца. В это время дня он обычно занимался неотложными финансовыми делами. Девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и произнесла:

– Отец, могу ли я войти?..

– Входи, Масако! – отозвался Токимаса из-за фусумы.

Юная особа отодвинула перегородку и в смятении взглянула на своего досточтимого родителя. Глава клана Ходзё Токимаса всегда был рад видеть дочь. Он души не чаял в дочери и её брате Мунэтоки*, рождённых от любимой и безвременно скончавшейся несколько лет назад жены.

Мунэтоки удачно женился на дочери местного судьи, и недавно у них родился сын. Токимаса обожал внука и всячески баловал его.

Ходзё сидел за изящным цзиньским столиком, заваленным бумагами. Он оторвался от очередного документа и с улыбкой воззрился на дочь.

– Ты хотела о чём-то поговорить, Масако? – спросил он.

Храбрость внезапно покинула девушку, и она, потупив взгляд, пролепетала:

– Да, отец…

– И о чём же?

Юная Ходзё, собрав остатки решимости, выпалила:

– Я хочу, чтобы Минамото Ёритомо стал моим мужем!

Брови Токимасы от удивления поползли вверх. Ему показалось, что он ослышался. Глава клана Ходзё был готов к тому, что наступит день и его обожаемая Масако попросит в мужья кого-то из его вассалов. И он не сможет отказать ей и, разумеется, даст своё родительское благословение на брак. Но он никак не ожидал, что избранником дочери окажется Минамото! Глава практически уничтоженного клана! У которого не осталось ни положения в Хэйане, ни богатства!

– За кого ты хочешь выйти… замуж?.. – переспросил Токимаса.

– За Минамото Ёритомо, – решительно выдохнула девушка. И тут же добавила: – Или я стану его женой, или вообще никогда не выйду замуж.

Токимаса с трудом подавлял возмущение и гнев: неужели этот Минамото осмелился соблазнить его дочь?!

– Почему именно он? – с трудом подавив эмоции, спросил Ходзё. – Ведь клан Минамото уничтожен! Ёритомо – в ссылке! Этот человек ничего не сможет тебе дать! Лучше обрати внимание на сыновей моих вассалов! Или, ещё лучше, на отпрысков дома Тайра…

– Но я люблю его! И как я уже сказала, если я не выйду замуж за него, то не вступлю в брак ни с кем другим! – не унималась Масако. Однако вид родителя не предвещал ничего хорошего. И девушка схватилась за последнюю спасательную соломинку: – Отец, почему бы тебе не обратиться к предсказателю, господину Ямано Акире? Его прогнозы точны, все