Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

— Так не получится, Даша, — ответил мужчина невозмутимо. — И я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Я отвернулась к окну, только сейчас понимая, что теперь все будут ходить вокруг меня на цыпочках, боясь, что я донесу на них мужу. Неужели, мне нужно снова искать работу?

Вышла из машины, когда она остановилась напротив центрального входа. Поднялась на лифте, села за стол и включила компьютер.

— Доброе утро, — поприветствовала я Анжелу Артемовну, которая привычным вихрем ворвалась в офис.

— Доброе, — отозвалась она, снимая пальто. — Я надеюсь, ты не думаешь, что теперь я стану меньше нагружать тебя работой?

С места в карьер — ее излюбленная тактика ведения переговоров. Я удивленно открыла рот, не понимая, откуда она могла узнать.

— Вы уже знаете? — Вырвалось у меня изумленное.

— Конечно, знаю. Вся Москва в курсе уже. — И она кинула мне на стол журнал, где на центральном развороте красовалось наше свадебное фото.

— Красивая пара, — сказала она, пристально глядя на меня. А у меня чуть не слетело с губ «жаль, что я его не люблю». — Но от вон той стопки документов, которые нужно разобрать до обеда, это фото тебе отвертеться не поможет.

— Я и не думала, — мой облегченный выдох. А Анжела Артемовна только хмыкнула и скрылась в своем кабинете.

«Как дела, любимая?» — булькает в телефоне смс от мужа.

«Хорошо».

«Не смогу сегодня с тобой пообедать. Важное совещание».

Наверное, так даже лучше. Хватит того, что нас и так теперь на каждом углу обсуждают.

«Но вечером я тебя отвезу». — Тут же приходит от него еще одно сообщение.

Возвращаюсь к своим обязанностям секретаря, и до обеда успеваю все разобрать.

Когда я выхожу в обед из офиса, на улице метет снег. По-настоящему новогодний, хотя этот праздник уже прошел. Хочется, как в детстве, подставить язык, чтобы огромные хлопья растворялись, падая на него. Настроение вмиг стало радостным, а все сомнения, которые одолевали еще утром, отступили. И, весело напевая себе под нос, я пошла к переходу, а потом в сторону кафе, куда обычно ходила обедать. Но не успела добежать до него, как наткнулась на обжигающе-знакомые черные глаза в толпе прохожих.

Дима стоит на тротуаре и смотрит на меня. От его взгляда у меня привычно подгибаются колени. Хочется бежать к нему и от него одновременно. Но на деле, я просто замираю на месте и смотрю на него. Он медленно идет в мою сторону, не разрывая зрительного контакта. И сейчас мне кажется, будто мы одни, и всех этих людей вокруг не существует. А, когда он подходит ко мне совсем близко, так, что его глаза смотрят на меня сверху вниз, по телу пробегает привычная дрожь. Как и всегда, рядом с ним.

— Значит, это правда? — Говорит с обреченностью в голосе. Я сразу понимаю, о чем он, и просто молчу, не зная, как оправдаться.

— Зачем ты это сделала, маленькая? — Его следующий вопрос и тон, каким он произнесен, чуть не заставляют меня расплакаться. Внезапно мне показалось, что я совершила самую непоправимую ошибку в своей жизни. Захотелось броситься ему в объятия и просить простить меня, наплевав на все обязательства.

Он провел рукой по моей щеке, и по телу поползли предательские мурашки. Хотелось просто выть от ощущения того, что я потеряла. Хотела свободы? Разве это свобода, когда ты рядом с мужем, которого не любишь?

— Прости меня, — выдавила из себя чуть слышно.

Стало мучительно больно. От того, что я не с ним. От того, что моим он никогда не будет. От того, что согласилась на это замужество, которое мне совсем не нужно. Или нужно? Зачем я все это затеяла?

Дима вглядывается в мои глаза, привычно считывая по лицу каждую эмоцию. Уверена, он читает мои мысли, как в открытой книге. Как и всегда было. Его близость и запах его парфюма, заполнивший легкие. Все это кажется таким правильным и естественным. И до боли привычным.

Внезапно чья-то крепкая ладонь ложится мне на талию и прижимает спиной к груди. Я вскрикиваю от неожиданности, а Дима смотрит исподлобья на того, кто за моей спиной.

— Прости, что задержался, любимая, — слышу у уха голос мужа. И сердце пропускает удар. — Совещание затянулось, и я никак не мог вырваться.

В панике я смотрю на Диму, который сжал челюсти так, что слышен скрип его зубов. Глаза горят дикой яростью, а руки сжимаются в кулаки. Сейчас он готов броситься на противника с кулаками. И вот-вот это сделает.

— Дима, не надо, — прошептала, схватив его за рукав. И он медленно повернулся в мою сторону. — Тебе лучше уйти.

Он отшатнулся от последней фразы и вырвал руку. Развернулся на пятках, уходя прочь.

— Всего на пять минут тебя оставил, как слетелись шакалы, — толи в шутку, толи всерьез сказал Владимир мне на ухо. А вот мне совсем не весело. Неожиданное появление мужчины в тот момент, когда я совсем этого не ожидала, выбило из колеи. И как мне теперь себя вести с ним?

— Пойдем, — говорит, отпуская мою талию. Берет за руку, чуть сжимая пальцы. — Я знаю отличный ресторан, тут недалеко.

Я послушно иду за ним, а в голове такой родной голос, который спрашивает: «Зачем, маленькая?»

Зачем? Я и сама теперь не знаю. Какой глупостью было согласиться на этот брак. И какой глупостью было думать, что это решение что-то изменит. Ничего не изменилось. Дима не отпустит. А я не перестану ждать его.

Мы заходим в ресторан. Машинально я снимаю пальто, так же инертно иду по залу и сажусь за столик. Беру в руки меню, но ничего не могу прочитать. Мои мысли далеко, и есть теперь совсем не хочется.

— Давай я выберу, — предлагает Владимир, и я откладываю меню в сторону.

Уныло оглядываю уютную атмосферу ресторана, взгляд лениво скользит от одного столика к другому, цепляется за какие-то мелкие детали. Узор на скатерти, волнистые полосы на шторе, красивый бордовый цвет барной стойки. Официант приносит наш заказ, удобно расставляет блюда на столе. А я смотрю на это все отстраненно, с каким-то безразличием. Вяло ковыряю вилкой в салате, совсем не чувствуя аппетита.

Поднимаю глаза и смотрю на мужа. Привлекательный мужчина, и любая другая на моем месте была бы на седьмом небе от счастья, если бы он женился на ней. Но только не я.

— Нам нужно развестись, — говорю я, и он тут же поднимает на меня глаза.

Замирает на миг, всматривается в мое лицо. А потом опускает взгляд, продолжая обедать,