Развод с драконом. Опозоренная императрица - Александра Самойлова

— Всё хорошо, мой император, — заверила я и провела пальцами по его щеке, вдоль скулы, по которой всё ещё стекала капля крови. — Всё будет хорошо, жизнь моя. Венец нашёл достойного правителя, а нам с тобой больше ничего не угрожает.

— Ты слишком добра ко мне, Анна, — прошептал он, заглядывая в мои глаза. — Ты чуть было не погибла из-за моего бездействия.

— Это не ты бездействовал, это корона держала тебя в своём плену. Но теперь всё позади. Только пообещай, больше никаких артефактов…

— Обещаю, — улыбнулся он и поцеловал меня, прижав к себе настолько сильно, как будто пытался защитить от всего мира. — Я так люблю тебя, драгоценная моя.

— И я тебя люблю, мой император.

Эпилог

Мечта Анабель исполнилась. Она действительно стала править империей черных драконов, правда, не совсем так, как представляла себе в своих мечтах. Императорский венец сдерживал ее личные желания. И теперь ей пришлось забыть о вдовствующем императоре белых драконов.

Но и на этом ее злоключения не закончились.

Для надежности бывшую злодейку заперли в тронном зале, который она не могла покидать, и фактически ее голосом сейчас являлась мама Калеба. Бывшая императрица стала и нянькой и надсмотрщицей в одном лице, но жаловаться она не решалась. Чуяла, что рыльце у нее по брови в пушку…

Но, если уж честно, за Анабель и следить-то особо не нужно было. Она в данный момент больше напоминала послушную марионетку, готовую день и ночь пахать на благо своей Империи.

Тадеуш был лишен всей своей магии и отправлен в ссылку. Он пытался убедить всех в том, что семья Анабель обманом заставляла его исполнять их приказы. Но никто не стал его слушать. Теперь придется старику до скончания дней работать на гномьих рудниках.

Когда мать Анабель узнала о том, что ее дочь стала пленницей проклятого венца, она собрала всю свою семью и бесследно исчезла. Она понимала, что ей придется ответить за свои преступления, и решила, что побег ее спасет.

Но она ошибалась, ведь ей не удастся всю жизнь прятаться. Настанет момент, когда она будет вынуждена остановиться, чтобы перевести дух, и вот тогда мы придём за ней...

Оставлять этих драконов на воле слишком опасно. Скорее всего, они будут пытаться избавить Анабель от артефакта, и, возможно, в итоге им это удастся. А мы с Калебом не хотели терять такую хорошую императрицу, ведь пока она в тандеме с венцом сидела на троне, мы могли не беспокоиться о судьбе империи. Тем более что мы с мужем ненадолго самоустранились, чтобы иметь возможность пожить без всех этих покушений, интриг и предателей.

Мать Калеба спокойно приняла новость о том, что мы собираемся уехать, несмотря на то, что меньше всего ей хотелось остаться одной. Но она прекрасно понимала, с чем связано наше решение ненадолго исчезнуть. Мы не могли оставаться там, где не чувствовали себя в безопасности. И уж тем более мы не хотели, чтобы наш беззащитный ребенок пострадал от рук тех, кто вхож в наш дом. К тому же женщина прекрасно понимала, что Калеб все еще не простил ее за предательство. Да, она никому не желала зла. Но разве это имеет значение, если в конечном итоге она чуть не превратила собственного сына в послушного зомби?

Черные драконы не обрадовались новости о том, что их император решил на время оставить своих подданных и посвятить время семье. Но в то же время многие понимали, что он вынужден это сделать, дабы обезопасить наследника. Мы пустили слух о том, что Калеб с женой отправились в южные страны, но на самом деле мы, конечно, вернулись в гостевой дом Себастьяна и матушки. Петунье пришлось немного поколдовать над внешностью императора. Ведь меньше всего нам хотелось, чтобы кто-нибудь случайно выяснил, где мы обосновались.

Калеб очень скучал по своему дому, и первое время он довольно часто улетал после заката, чтобы проведать оставленные без присмотра владения. Но все изменилось после рождения нашего сына. Как только он взял на руки малыша Константина, он забыл обо всем на свете. Долг перед подданными ушел на второй план. Теперь его интересовало только наше благополучие. Я знала, что это не будет длиться вечно. Настанет тот момент, когда мы будем вынуждены покинуть насиженное место и вернуться во дворец, но сейчас я была безмерно счастлива и не хотела думать о том, что ждет нас в будущем. Тем более что, когда маленькому Константину исполнилось всего полгода, я поняла, что снова беременна. Сказать, что мой муж обрадовался, значит ничего не сказать. Около недели он не мог прийти в себя, раз за разом внезапно появляясь рядом, чтобы приложить ухо к моему животу в надежде услышать сердцебиение малыша. В то время как Петуния ворчала о том, что если Калеб продолжит пугать малыша своим навязчивым вниманием, тот вообще передумает рождаться. Только после этого император стал вести себя спокойнее.

Вторая беременность прошла без осложнений, и на свет появились две прекрасные малышки — Александра и Анастасия. Но на этом наша семья расти не перестала…

Калеб пообещал своей матери, что мы вернемся в империю, как только девочкам исполнится по три года. Но накануне дня рождения наших дочерей я поняла, что со мной что-то не так. Конечно, я сразу поспешила к матушке, которая с широкой улыбкой подтвердила очередную беременность. Как же радовался Себастьян, который успел выплакать все глаза по поводу нашего предстоящего отъезда. Он так не хотел, чтобы мы его покидали, что молился всем известным богам о том, чтобы у нас появился еще один малыш, и похоже, его просьбы были услышаны. Обрадованный Калеб поспешил сообщить своей матери, что мы задержимся еще на три года. Уж не знаю, как она отнеслась к этой новости, но муж заверил меня, что она была рада. Верилось с трудом, но спорить я не стала.

Жизнь вдали от дворцовых интриг пошла нам всем на пользу. Я наконец-то смогла расслабиться и не бояться, что на меня вновь начнется охота.

А вот император не мог хоть ненадолго забыть о том, что нам вскоре придется вернуться в его замок. Калеб заменил всю свою службу безопасности, поставив во главе Левона. Конечно, капитан без раздумий согласился. И теперь мы могли не опасаться, что те, кто должен нас защищать, вдруг нападут, повинуясь чужому