Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу - Майкл Скофилд

самое опасное: не вспышка, не спор, а его молчаливое сопротивление. Прежний Арден в такие мгновения просто принимал решение за всех.

Новый пытался не делать этого.

Но привычка стояла рядом, как тень.

— В карете нас заметят издалека, — сказал он наконец.

— Тогда крытые сани. Грен?

Старый конюх кивнул:

— Есть легкие. Для северной дороги пойдут быстрее кареты. Если запрячь Шрама и Ночку, до часовни успеем. Трясти будет знатно.

— Переживем.

— Я не буду лежать в санях, пока другие едут верхом, — сказал Арден.

Лиара медленно повернулась к нему.

— Будешь.

— Лиара.

— Арден.

В этом обмене именами было слишком много прошлого. Все в зале вдруг нашли карту невероятно интересной.

— Ты просил помочь, — сказала она тише. — Я помогаю. Мое условие: ты доезжаешь живым и с пламем под контролем. Если для этого надо лежать в санях, ты лежишь. Если надо пить настой, пьешь. Если надо молчать, молчишь. Мы едем не доказывать твою силу, а спасать твою кровь.

Он смотрел на нее долго.

Связь между ними дрожала: гордость, стыд, усталость, сопротивление и где-то глубже — доверие, еще неуклюжее, почти болезненное.

— Хорошо, — сказал он.

Грен поперхнулся отваром.

Дорн поднял брови так высоко, будто увидел второе небо.

Ортен просто удовлетворенно хмыкнул.

Лиара сама на миг растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— И повязку сменить перед выездом.

— Да.

— И настой.

— Да.

— И если начнешь отвечать “да” таким голосом, будто я тебя казню…

— Не буду.

Грен сказал:

— Вот теперь я точно дожил до великих времен.

Арден посмотрел на него.

— У тебя есть полчаса на сани.

— Уже бегу, милорд.

Черный Клык готовился к их отъезду быстро и нервно.

Воины седлали коней. Слуги таскали меха, горячие камни, фляги с водой, мешки с лечебными травами. Дорн отдавал распоряжения помощникам, которые выглядели испуганными почти до прозрачности. Ортен проверял оружие и людей. У ворот усиливали защиту, потому что оставлять замок с Морром и Миреной внутри было все равно что уходить из дома, где под полом тлеет уголь.

Лиара перед выездом пошла к Селле.

Девушка лежала в той же галерее, но уже выглядела чуть живее. Лицо все еще было изможденным, зато взгляд стал яснее. Эльса кормила ее теплым бульоном с ложки.

При виде Лиары Селла попыталась приподняться.

— Не надо.

— Вы уезжаете?

— Да. К часовне.

Селла побледнела.

— Там холодный свет.

Лиара присела рядом.

— Ты видела ее?

— Не глазами. Они говорили иногда. Морр и Илана. Когда думали, что я сплю. Он называл часовню сосудом. Говорил, что когда новая луна наполнится тенью, драконья кровь сама попросит цепь.

Эльса перекрестилась по-северному.

— Еще что-то помнишь?

Селла закрыла глаза.

— Там должна быть чаша. Черная. В нее капала кровь, которую брали у милорда через печати. Не прямо… я не знаю как. Через замок. Через браслет. Через разрыв.

Лиара сжала пальцы.

— Спасибо.

— Госпожа…

— Что?

Селла открыла глаза.

— Не дайте ему идти первым.

Лиара не сразу ответила.

— Ардену?

Девушка кивнула.

— Морр хотел, чтобы он сам вошел в круг. Добровольно. Как тогда… вы сами подписали. Проклятие любит, когда человек думает, что выбирает.

Лиара почувствовала холод под сердцем.

— Я запомню.

Селла вдруг осторожно коснулась ее рукава.

— Простите меня.

— Нет.

— Но я…

— Нет, Селла. Ты была ребенком в руках людей, которые знали, как ломать взрослых. Ты сохранила иглу. Ты выжила. Этого достаточно.

По щекам девушки потекли слезы.

— Я хотела сказать ему. Тогда. Но боялась.

Лиара посмотрела на дверь, за которой шумел готовящийся замок.

— Мы все боялись. Просто у некоторых было больше власти, чтобы бояться опасно.

Селла закрыла глаза.

— Вернитесь.

— Постараюсь.

— Нет. Вернитесь.

Лиара не стала обещать.

Потому что обещания перед дорогой к проклятой часовне звучат слишком похоже на прощание.

У выхода ее ждал Ройс.

Рука перевязана, лицо упрямое.

— Я останусь с ней.

— Знаю.

— Никого не пущу.

— Даже Ардена, если она не захочет.

Он кивнул.

— Даже лорда.

— Теперь ты смотришь людям в глаза.

Ройс покраснел.

— Учусь, госпожа.

— Все сегодня учатся.

Во дворе стояли легкие крытые сани на высоких полозьях. Грен действительно выбрал двух сильных коней: один серый, с темной полосой по морде, другой почти черный. Оба били копытами снег, нетерпеливые, горячие.

Арден уже был там.

В плаще, с мечом, бледный до злости. Он стоял рядом с санями так прямо, будто собирался одним видом доказать, что никакой лежачей перевозки не будет.

Лиара подошла.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты стоишь громко.

Грен фыркнул и тут же сделал вид, что проверяет упряжь.

Арден посмотрел на сани так, будто они оскорбили семь поколений Рейнаров.

— Внутри неудобно.

— Зато живо.

— Я не привык…

— Знаю. Ложись.

Ортен закашлялся.

Арден медленно перевел на него взгляд.

— Простите, милорд. Снег.

Снега в этот момент не было.

Лиара забралась в сани первой, проверила уложенные меха, горячие камни, сумку с лекарствами. Потом показала на место напротив.

— Садись.

Арден сел. Не лег.

Лиара подняла бровь.

— Это компромисс, — сказал он.

— Это детское упрямство.

— Я глава рода.

Она посмотрела на него.

Он закрыл глаза.

— Я понял. Не оправдание.

— Уже лучше.

Он откинулся на меха, но остался полусидя. Лиара решила не тратить время. Полусидя — тоже победа над человеком, который еще вчера готов был лечиться на бегу.

Отряд выехал с первыми тяжелыми облаками.

День был серым. Северная дорога быстро уходила от Черного Клыка вниз, потом петляла между скалами. Сани летели по насту быстрее, чем Лиара ожидала. Грен правил уверенно, будто родился с поводьями в руках. Ортен и трое воинов ехали по бокам. Дорн держался чуть позади, кутаясь в шарф и явно ненавидя и мороз, и лошадей, и всю судьбу магов.

Внутри саней было тесно.

Слишком.

Лиара сидела напротив Ардена, коленями почти касаясь его ног, и старалась смотреть не на него, а на занавеску, за которой мелькали снег и темные ели. Но связь в тесном пространстве становилась почти осязаемой.

Она чувствовала, когда ему больно.

Когда очередная тряска отдается в плече.

Когда пламя пытается подняться от злости на собственную слабость.

Когда он заставляет себя молчать, потому что обещал.

Наконец Лиара не выдержала.

— Выпей.

Она протянула флягу с настоем.

Арден посмотрел с подозрением.

— Это тот же?

— Хуже.

— Ты честна.

— Это экономит время.

Он выпил и поморщился.

— На вкус как наказание.

— Действует лучше, если пациент раскаивается.

— Тогда должно подействовать мгновенно.

Лиара отвернулась к окну.

— Не надо.

— Шутить?

— Раскаиваться в каждом предложении.

Он помолчал.

— Хорошо.

Сани подбросило на ухабе. Арден непроизвольно сжал край сиденья. Черные нити под кожей у его