Преломление миров - Ксения Кирина

— Не надо! Я не смогла выполнить твоё поручение…

— Смогла. Скажи, ты метнула заклинание в Виту и попала? — дождавшись кивка, Александр объяснил: — Ты «Теневитым крючком» прицепила к ней «Рефлекторный прыжок», зафиксированный на Ноктуре. Куда бы они ни направлялись изначально, он выбросит их именно там. Всё сделано правильно.

Перед тем как исполнить своё обещание отправиться за крестницей, Готлиб сменил опостылевшие камуфляжные лохмотья на одежды Видящего-дозорного, в которых пришёл в Зе-Ро пятнадцать лет назад. Невзирая на изгнание из Храма Тысячи Светил, он был убеждён в своём праве носить кольчугу, наручи и тёмно-красный плащ. Вторым делом маг тщательно побрился и только тогда отправился к потайной полянке с порталом в Преломление. Хотя там пришлось немного подождать, чтобы из-за облаков выглянуло Солнце.

Дормирей встретил своего блудного сына приветливо распахнутыми объятиями: тёплым ветром, упоительно чистым и чуть солоноватым воздухом, шумом моря и жарким сиянием Светила, в котором смешивались золото и яркая изумрудная зелень.

Сияющее бело-золотое Преломление вывело Готлиба на высокий, густо затянутый вьющимися растениями утёс; внизу о каменную подошву исполина исступлённо бились сине-зелёные волны. В противовес бурному морю магическая энергия Дормирея текла с небес ровным безмятежным потоком, — черпай, сколько хочешь, и не страшись, что убудет…

Голубое летнее небо Зе-Ро в памяти Готлиба на фоне кипучей яркости Дормирея сразу сделалось сухим и пластмассовым.

Лиза — дура, променявшая Дормирей на задохлый пустосветный мирок.

Но другого потомка рода Ла-Рхин нет и не будет. Как и в поколении Виты. А уже её потомки пока что оставались вне досягаемости выжженного дара Готлиба. Однако же он рассчитывал их однажды увидеть…

Их…

Отголосок видения или шальная мысль?

Золотистые «лепестки» вокруг серединки — на этот раз не кольца, а золотого диска — плавно сомкнулись, закрывая проход в Преломление.

Готлиб поправил плащ, вышел из тени деревьев и с удовольствием подставил лицо лучам родного Светила, молодея в приятно горячем и совсем не жгучем свете. Даже кровь по жилам побежала бодрее и веселее.

Вита могла бы и не узнать своего крёстного, если бы встретилась с ним сейчас.

Все коренные жители Дормирея, так или иначе, являлись магами. Преимущественно, не очень сильными… А если правдиво — довольно слабыми, особенно по сравнению с коллегами из Эленайи. Малый объём внутреннего резерва и возможность не задумываться об источнике энергии не позволили бы большинству дормирейцев вести привычный образ жизни в каком-либо другом мире, даже магическом. Но и самый слабый дормиреец выказывал больший магический потенциал, чем Вита…

Поэтому Готлиб никогда не рассказывал крестнице об исторической родине. И Елизавете запретил.

Не трави дочери душу. Хотя бы это ты можешь сделать для неё?

Дормирей во многих отношениях отличался от остальных магических миров — к примеру, тем, что диктовал своим жителям совершенно иные законы, ставя превыше всего магию и знания. Многие проступки, которые можно было с лёгкостью исправить заклинаниями, казались дормирейцам «лишёнными веса» — такие как раны и умышленно насланные болезни, повреждения имущества (намеренные и по неосторожности), словесные оскорбления… Наказывать жёстко следовало за убийство, шпионаж, посягательство на тело, вмешательство в природу, кражу у одномирян, продажу знаний чужакам. Поэтому Готлиба не осудили на родине за то, что он примкнул к Крадущим — для них из Дормирея он не вынес ничего. За убийство того глупца, который поймал Ла-Рхина на месте преступления, выжженный дар Видящего сочли достаточным наказанием.

Некогда Крадущие Свет, только-только начиная набирать силу, посчитали Дормирей благодатной почвой для своих идей и исследований… и совершенно напрасно. При всей схожести поставленных целей Крадущие Свет и Гильдия магов Дормирея разошлись во мнениях: первые жаждали научиться бескровно творить магию под покровом темноты и не бояться мрака, вторые кропотливо собирали знания, не желая господствовать над другими мирами. Единственная попытка Крадущих законно обосноваться в Дормирее провалилась, и они отступили, выбрав для исследований более бедную энергией, зато раздираемую внутренними противоречиями Эленайю.

Готлиб очень давно не был в родном мире, но, заново привыкая к нему, узнал морское побережье, далёкие скалы в голубоватой дымке и узенькую белую тропку, проходящую вдоль кромки плотных зарослей (в Зе-Ро такие назвали бы тропическими). Чуть ниже тропинка перетекала в дорогу — не особенно широкую, но вполне пригодную для некрупного транспорта.

Предместье Вердеджанна, довольно крупного города, с собственным отделением Гильдии. Можно разузнать свежие новости насчёт Эленайи — ближайшего соседа, если можно так сказать.

Энергия в воздухе приятно овевала лицо, ненавязчиво проникала в лёгкие, опьяняла и соблазняла создать иллюзорный транспорт или сразу телепортироваться, ведь в городской черте запрещено по прихоти скакать сквозь пространство. Некоторое время Готлиб соблазну не поддавался, некоторое время просто наслаждаясь прогулкой, но, сознавая необходимость поспешить, создал по слепку из воспоминания серебристый автомобиль — примерно такой же, как у Лизы. Критически изучив, «перекрасил» его в бордовый цвет и сел за руль.

Лесная дорога Дормирея была хуже, чем такая же в Зе-Ро. «Хоть в чём-то этот мирок выиграл», — с иронией подумал Готлиб и завёл мотор.

Сплести магический гладкий путь, ощущая в воздухе бесконечную энергию, было проще простого. Мерцающая рубиновыми искорками полоса расстелилась перед машиной и зависла в нескольких сантиметрах над поверхностью земли, не нарушая ландшафта; захоти Готлиб проложить настоящую дорогу до города сквозь густые леса, ему пришлось бы затратить больше времени и сил, а потом долго и нудно общаться с дормирейскими властями.

Транспорт технически развитого мира, как выяснил Готлиб несколькими минутами позднее, тоже имел свои минусы — путь оказался ужасно извилистым, и магу очень быстро надоело беспрестанно крутить руль. Ещё одно заклинание «сцепило» машину с магическими колеями, и Готлиб позволил себе расслабленно откинуться на спинку сиденья и поглядывать в окно на проплывающие мимо деревья и кустарники. В небе над лесом пролетали птицы, а один раз Готлиб заметил человека, за плечами которого было закреплено некое подобие рюкзака с огромными, мерно взмахивающими крыльями, — наверняка почтальон или рассыльный.

За стотысячным (по ощущениям) поворотом лес расступился, и дорога расширилась вдвое, ведя к линии сияющих белых зданий, утопающих в пышной зелени.

Вердеджанн заметно разросся с того момента, как Готлиб посетил его в последний раз — появились новые улочки, многие дома обзавелись дополнительным этажом, старый парк расцвел и превратился в райский сад, а на месте заброшенного сарая-развалюхи возвели великолепную оранжерею. Однако же состояние дорог, с усмешкой отметил опальный