Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Я сижу между Керном и Ароном на заднем сиденье, и их близость — единственное, что удерживает меня от того, чтобы полностью погрузиться в тревожные мысли. Керн сидит расслабленно, но я чувствую его тепло, его силу рядом. Арон смотрит в окно, но сильно прижимает к себе, обнимая и молчаливо поддерживая.

Я вдыхаю глубже, надеясь, что свежий воздух поможет мне собраться с мыслями. Здесь, ближе к Востоку, воздух становится другим — более лёгким, насыщенным чем-то приятным, свежим. Он больше не такой колкий, как на Севере, не пропитан морозной влагой. В нём чувствуется аромат зелени, прогретой солнцем земли и… свободы.

Когда равнины Востока появляются за холмом, я замираю.

Это нечто совсем другое. Совсем не похоже на суровый Север, где каждая травинка пытается пробиться сквозь снега и выжить. Здесь, на Востоке, природа расцветает во всей своей красе.

Зелёные равнины тянутся, насколько хватает глаз. Деревья будто дышат, колышутся под лёгким ветром, играя золотистыми отблесками в солнечных лучах. Высокие травы склоняются, лаская друг друга, рассыпая в воздухе сладковатый запах. Вдалеке тянутся холмы, плавно уходящие в горы. Они кажутся укрытыми лёгкой дымкой. Или это туман? Рядом есть вода?

Не важно…

Я не могу оторвать взгляда.

Сквозь кроны деревьев впереди проблескивает что-то синее. Я щурюсь, вглядываясь, и сердце пропускает удар — море. И правда, море!

Оно далеко, но видно, как оно простирается за горизонтом, лениво перекатываясь под солнечными лучами. Вода отражает небо, смешивая в себе его оттенки, играя солнечными бликами.

Здесь… тепло. Настоящее тепло, не то, что обжигает, а то, которое окутывает, словно мягкое одеяло.

Машина въезжает в деревню. Дома здесь крупнее, чем на Севере, да и сама деревня кажется намного больше. Мы едем по улице, а она не кончается. Домики не сливаются с природой, как жилища Северных, а, наоборот, выделяются — светлые, с толстыми деревянными балками, просторными верандами и крышами из глины. Повсюду видны сушёные травы, подвешенные под крышами, а окна открыты, впуская внутрь свежий воздух.

Деревня живёт. Люди ходят по улицам, кто-то разговаривает, кто-то несёт охапки дров, а кто-то просто сидит на ступеньках и смотрит на нас с любопытством. Дети играют в песке, смеясь так искренне, что у меня на секунду сжимается сердце.

Мы останавливаемся у самого большого дома в деревне. Он кажется прочным, старым, но уютным. Белые стены и резные деревянные балки делают его похожим на домики прошлого, что раньше я могла бы увидеть только на изображениях.

— Это дом родителей Зои, — коротко говорит Лиам, выходя из машины. — Выгружайтесь, располагайтесь. Лия, надеюсь, ты выберешь отдельную комнату.

Я долго смотрю на него, пытаясь понять что у него сейчас в голове, пока Зои берёт меня за руку и ведёт внутрь. А Лиам, Керн и Арон идут за вещами.

Дом внутри ещё более тёплый, чем снаружи. Здесь пахнет древесиной, пряными травами и чем-то сладким. Пол покрыт мягкими тканями, стены украшены плетёными узорами и рисунками.

Я чувствую, как напряжение, которое было во мне всю дорогу, понемногу растворяется.

Мы переодеваемся довольно быстро. Зои делится простым вязанным костюмом со мной, а на ноги даёт одеть простые тапочки, тоже из ниток, только немного грубее.

— Лия, ты поможешь? — зовёт меня Лейна, мама Зои, из кухни.

Я иду туда, и сразу замечаю женщину, которая стоит у деревянного стола, раскатывая тесто. Она словно не после дороги. Тут уже шкварчит мясо, что-то шипит в кастрюле, а Зои раскладывает посуду по ящичкам.

— Ой, как тебе идёт костюм! Зои не понравился он, когда я его связала, не любит светлые цвета. А тебе — в самый раз, — она обнимает меня, как будто мы давно знакомы, и мне хочется улыбнуться. — Добро пожаловать, девочка. Здесь тебя никто не обидит и никогда не выгонят. Мы все живём для себя. Если Керн и Арон будут полезны моему мужу, ты сможешь просто стать их женой. Мы никогда не осудим и примем всех.

— Всем бы поселениям так… — шепчу.

— Дорогая, у каждой разные причины устанавливать те, или иные законы. Единственное, что забыла Халазия и три остальные деревни, так это то, что людей осталось не так много и каждый — это наш шанс жить на планете ещё долгие годы… Ладно, — усмехнулась Лейна, поправляя прядь волос на лбу. — Давай вместе приготовим еду на всех. Мужчины придут домой уставшие и злые, как бы ещё не подрались…

— А могут? — тихо прошептала я.

— Что ты пугаешь её, мам, — Зои хмыкнула. — Если Лиам не дурак, а он не дурак, судя по тому, насколько я его знаю, он не станет говорить что-то лишнее им. Он поймёт. Просто дай ему время.

Хоть бы…

Я киваю и приступаю помогать им.

Чищу овощи, перебираю травы. Лейна рассказывает, что сегодня будут лепёшки, тушёное мясо и густой суп, от которого пахнет так, что мне хочется зачерпнуть его ложкой и сьесть много-много.

Я слышу, как снаружи ходят мужчины, но мы не пересекаемся. Пусть Арон и Керн сами решат этот вопрос. В конце-концов, они мужчины. Может быть, у них без меня получится разговор куда более удачным?

Когда ужин почти готов, в дом входит высокий мужчина. Ронар.

Его густая борода и тяжёлый взгляд сразу привлекают внимание. Он теперь одет во всё чистое и хорошее. Хоть одежда и проста, но я цепляюсь взглядом за несколько веревок на шее и руках. Некоторые из них явно сделаны Зои, и похожие верёвочки есть у Лейны и Лиама.

— Наши девочки уже заполонили запахами весь дом и пол улицы, — усмехается он. — Лия, добро пожаловать домой. Пойдем? Боюсь этих оболтусов оставлять одних. Горячая кровь ещё взбурлит, — хмыкнул.

Я киваю, ощущая, как сердце колотится быстрее.

Все собираются за столом на улице за домом. Мужчины возвращаются, садятся рядом. Керн и Арон садятся по обе стороны от меня. Они тоже одеты в простые кофту и штаны, и я, если честно, ещё ни разу не видела их такими… Раздетыми на улице. Ну, точнее не в куртках и комбезах.

Вчера я видела даже без ничего их обоих…

Мы едим спокойно. А после Керн спрашивает об изменённых людях:

— Мы знали только то, что такие существуют. Западные когда-то рассказывали нам. Но встретить — не встречали.

— Таких людей осталось немного, — говорит Ронар. — Но среди нас встречаются те, кого система не смогла уничтожить.