Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

ржать. Реально. Бред какой-то. Не, она нормальная тёлка. На вид ничего, и фигура тоже. И лет ей как бы всего тридцать, но… С хера ли я должен был с ней спать-то? Чё за новые слухи снова? Где не появляюсь, всё время у меня вот так. Я даже друзей поэтому на расстоянии от себя держу, чтобы глубоко не лезли и не знали обо мне всего. Потому что не верю никому. Все пиздят и хотят только поюзать тебя.

— С чего ты взяла?

— Ответь на вопрос! — более злобно спрашивает, а я продолжаю гоготать.

— Нет, я не спал с ней. Я с приезда в город ни с кем не спал, если тебе это важно… — становлюсь уже серьёзным. — А теперь ты ответь…

— Что?

— Тебе важно?

Она молчит, но я по лицу вижу, что да.

— Зайчонок мой ревнивый… Мела…

— Я не знаю, что со мной… — обхватывает себя за колени и стыдливо прячет от меня лицо. Дурочка…

— Если тебя это утешит, то я тоже.

— Не утешает, Грек. Совсем нет…

— Не называй меня так, ладно? Ты же знаешь… Я Солнцев и Греком я себя не считаю… — касаюсь её волос и пропускаю их между пальцами. — Иди сюда…

— Я боюсь.

— Уже лучше… Честность — очень хорошо. Иди… — зову её, прикладываясь обратно на подушку, и обнимаю, прижав её голой кожей к своему телу. Совсем иначе, конечно, ощущается… И ладони скользят как по сливочному маслу, блин.

Оба с ней горячие… Даже кипящие. Просто немыслимо. Стояк в трусах мешает мне думать. Все мозги стекли туда.

— Если что-то чувствуешь, не нужно просто давить это в себе, зайчонок. Мы же не дети. Мы взрослые…

— Ты же в курсе, что у меня ничего не было ещё… Тот поцелуй был для меня первым…

Молчу, переваривая сказанное. Я как бы понимал, что это так. Но то, что она сейчас открыто в этом признаётся говорит ещё о большем… И я рад это слышать, потому что… Блядь, да это немыслимо же просто.

— Думаешь, для меня это плохо или хорошо?

— Не знаю… Ты мне скажи…

— От мысли, что тебя ещё никогда и никто не касался… Смотри, — показываю её волоски на руках, которые подняты плотным слоем мурашек. — Я тащусь и кайфую. — опускаюсь пальцем до её пупка и рисую там долбанные сердечки. Как в романтики заделался, блядь. Ныряю под резинку штанов в ожидании её брыканий, но ощущаю только ни с чем не сравнимые эмоции и общее дыхание, которое просто стирает между нами все барьеры и границы. Их нет больше, твою мать… Просто не существует. — Ревную тебя так же сильно… Очень сильно.

Пальцами сгребаю ткань на её бёдрах.

— Сниму… Просто сниму, да?

— Ладно… Только штаны… Только их… — сбивчиво отвечает, съедая половину букв, а у меня уже лыба растёт до ушей.

Там, где штаны, дорогуша… Там и всё остальное, поверь мне на слово.

Я точно это знаю…

Глава 36

Амелия Андреева

Что творю, не знаю… Меня всю колотит, а я позволяю… Я позволяю Назару себя раздевать. О, Боже… Осознавать это ещё страшнее, чем делать. Даже кажется, что не вынесу, но как же можно не вынести, если его руки приносят столько удовольствия? Хотя бы себе можно признаться, блин?

Ощутить себя на секунду чем-то большим. Не старшей сестрой, не племянницей, не официанткой. А просто девушкой, которая нравится, которую хотят… И на которую вот так умопомрачительно смотрят…

Эти красивые глаза, которые, уверена, свели с ума не мало таких простых девчонок, как я… Таких совершенно не подходящих ему по статусу…

— У тебя мурашки везде…

Я и сама их ощущаю. Но от его комментариев становится ещё хуже. Как же он любит болтать, а. Видимо, так они это и делают, да? Наговорят на жизнь вперёд и ты, сама того не замечая, расставишь перед ними ноги? Мне вот уже хочется… Ненавижу.

— Не переходи границы, ладно?

— Я и так не делаю того, чего хочу, — отвечает он, прибивая меня к себе, будто гвоздями. Чёртов садист! Обжигает.

— Ты безумно горячий, я не могу… — извиваюсь перед ним, а потом ощущаю и наглые движения его пальцев, стягивающие лямки моего спортивного топа по плечам. — Назар…

— Так надо. Молчи…

— В смысле надо… Кому надо… — причитаю себе под нос, ощущая, как он тянет его вниз, помогая вытащить руки через стянутые бретели. Господи…

Топ на моём животе, словно резинка.

Всё на голе. Я, можно сказать, в одних трусах. И их я отдам только через свой труп, блин!!!

Мне кажется, я вся напрягаюсь в момент, пока он изучает меня, словно свою игрушку… Или же что-то другое в этом голодном взгляде, не знаю. И тело моё предательски реагирует на него. Конечно. Ещё бы… У меня всё в первый раз. Я даже не знаю чужих касаний. Взглядов. Поцелуев… Ничего из этого.

— Ты чего?

— Любуюсь тобой… Посмотреть хотел. Охренел, если честно…

— Почему? — лежу, опуская взгляд на себя, пока он усмехается. Я же не перед кем ещё не раздевалась, блин.

— В хорошем смысле… Даже в лучшем. Ты ещё красивее, чем фантазировал…

Фантазировал, ага… Он же что-то там уже видел в ванной, точно. Я помню…

У меня краснеет лицо. Вся кровь приливает к щекам. Я ощущаю себя под его личным прицелом. Мне плохо. Помогите! Не думала я, что тренировка закончится вот этим сегодня.

— Мы закончили? — спрашиваю его дрожащим голосом, пока он смеётся надо мной и обнимает.

— Мы только начали, зайчонок, — целует в шею. — Расслабься.

Я всячески пытаюсь закутать нас обоих в одеяло, чтобы ничего не видеть. Только ощущать. Потому что эти визуалы вызывают у меня необъятный ужас. И грудь вздымается так, что кажется, сейчас разойдётся по швам.

— Что ты со мной сделал…

— Ничего особенного… Вызвал чувства… — ведёт кончиком своего носа и влажными губами по моей коже, а у меня всё тело выгибается в его руках дугой. Я ощущаю всё, блин. Его ладони. Его член сзади. Его обжигающее дыхание… И боль. Адскую, ноющую, изнуряющую. Разрастающуюся внизу моего живота и заставляющую думать, что со мной что-то не так. Я у него на поводке.

— А… — издаю на изломе.

— Я ещё даже не касался по-настоящему… А ты уже стонешь, малыш…

— Замолчи, ладно? Заткнись, а-то я тебя опять ударю… И твоя голова, она… Ах… — издаю, задыхаясь, потому что его рука сейчас… Я лучше не буду говорить где она. О, мой Бог. Зачем я подписалась на это? —