Ты – мой капкан - Катерина Пелевина

— Ощущаешь? Ты насквозь от меня… Потекла, девочка… — шепчет он возбужденно и так грязно. Ужасно грязно. У меня все волоски на теле дыбом встают. И да, я чувствую. Ровно то же творилось со мной ночью.

Но я молчу, как будто воды в рот набрала. Не могу просто… Ни признаться, ни отрицать сейчас.

— Повернись ко мне лицом, — просит, обхватив плечо, и резко дёргает, поймав мой затуманенный похотью взгляд. Касается подушечкой большого пальца моей нижней губы, а затем, очерчивая мои скулы, зарывается пальцами в волосы и давит, направив меня к себе. Одним лёгким напутствующим движением, и я тут же впечатываюсь поцелуем в его губы. Начав целовать так, что мы издаём чавкающие хлюпающие звуки на всю спальню. А он лапает меня за задницу и даже проталкивает свои загребущие лапы под резинку, скользя по нежной коже. Касается груди. Сжимает мои соски… Тянет вверх топ, взлохмачивая мою копну ещё сильнее. Всю меня давит и везде. Словно ему мало.

Дальше я вообще теряю связь с реальностью. Мне кажется, нет ни сантиметра, которого бы он не коснулся. Точно нет. Да и я зачем-то его трогаю. Потому что мне хочется…

— Мела, малышка, стой… — неожиданно останавливает, когда я касаюсь его головы.

— О, ужас, задела? Прости…

— Не… Не в этом дело. Блядь… — выдыхает он, и я ощущаю на пальце кровь, испугавшись. — Пусть кровит, мне похер. Я… У меня бы башню не сорвало. Опасаюсь просто…

Боже, из его уст звучит так, словно он реально за меня переживает? Серьёзно?

Я и без того задыхалась. А теперь мне ещё и стыдно.

Потому что в моменте всё не так остро ощущалось, а теперь мы остановились и стало вдвойне плохо.

— Надо одеться… — начинаю истерично двигаться к краю кровати, но он хватает за запястье и дёргает меня обратно.

— Нет, стой… Я не об этом. Нет. Потрогаем друг друга?

— Что?

— Что… Блин, Мела, ты такой ангел, пиздец просто…

— Я… Нормально скажи! — рычу на него, пока он усмехается.

— Подрочим друг другу. Так нормально?

— О, ужас! Нет! — дёргаюсь, а потом меня резко заваливают на лопатки и накрывают собой, пока я оказываюсь под ним… Чёрт…

На дне его тёмных глаз плещется что-то незнакомое… Нет, я и раньше это в нём видела, просто не знала с чем связано… Это вожделение?

Он касается моих скул и подбородка пальцами.

— Говорил же… Подо мной…

— Я тебя сейчас, правда, ударю… — дроблю максимально жёстко. Не знаю, кого пытаюсь напугать…

— Тшшш… Смотри… — всё наше общее внимание неожиданно заостряется на том, как Назар вытягивается надо мной и снимает с себя трусы, оголяя передо мной всё своё гладко выбритое огромное достоинство, от которого я, очевидно, впадаю в какой-то обволакивающий транс. Как… Боже… Что… Что с этим делают???

— Нет, подожди… Нет…

— Дай руку…

— Назар, нет…

— Да, — коротко настаивает. Практически грубо. Словно у меня нет права отказаться.

— Подожди, подожди… — задыхаюсь я, пока он улыбается.

— Ну футбольный мяч ведь больше, да? Чего испугалась?

— Не смешно нифига!

— Дай сниму… — тянется к моим трусам, пока я брыкаюсь под ним и обхватываю его пальцы своими до хруста. — Драться будем?

— Нет, не будем… Подожди…

— Посмотреть хочешь? — спрашивает, обхватив его ладонью. О, ужас. Мне кажется, он становится ещё больше. Я даже не могу охарактеризовать то, что вижу. Так вот как дети делаются, оказывается. — Ты взрослая. И я не собираюсь забирать у тебя девственность. Можешь расслабиться.

— Легко сказать… Я вообще впервые…

— Я по твоему лицу вижу. Не дурак… Дай ладонь…

Я не знаю, как мне хватает смелости, но когда мои пальцы касаются его горячей и супер нежной тонкой кожи на члене, а он сам шипит, вздрагивая и покрываясь мурашками, я сама просто расширяю глаза и таращусь… На него… На то, как меняется его лицо от моих прикосновений. Испытывая непередаваемый кайф от того, как на него влияю. Просто от того, как он реагирует на мои касания. Никогда бы, блин, не подумала, что именно это ощущение будет меня так сильно вставлять. Хотя и не удивительно, я ведь и на поле бомбардир. Ну как иначе? Мне нужно всем управлять.

— Ложись, — отталкивает меня, и я заваливаюсь с выставленного локтя на подушку.

— Зачем?

— Сказал же… Всё обоюдно и взаимно, — касается моих трусов. — Снимать не буду, обещаю… — ощущаю, как сдвигает в сторону и касается моей голой кожи. Сам стонет, и меня заставляет. — Двигай, как показал. Немного поиграем, да?

— Что… О… А… — только и успеваю, что трястись под ним и издавать какую-то белиберду. Кашу из звуков…

— Теперь вот так, смотри… — ощущаю, как он обхватывает мою ладонь своей, а потом подводит его прямо к той самой моей вершине. Начав теребить там и елозить своим концом. И у меня инстинктивно глаза закрываются. Я тут же ёрзаю в ответ, начав скулить под ним.

Я не знаю, почему не думала о таком удовольствии всё это время. Очень редко была одна… В душе по семь минут из-за родных. Старалась лишний раз не распалять себя. А сейчас понимаю, что у меня тело напряжено и взрывоопасно как противотанковая мина в поле…

Скоро точно разорвёт.

Он такой твёрдый и нежный одновременно. Да и Назар, блин, так на меня смотрит… Я из-под опущенных ресниц наблюдаю… Будто украдкой. Меня под ним просто выхлёстывает. Вторая ладонь держит его за мышцы на плече. Словно пытается удержать меня от падения. Не осознавая, что падаю не я сама, а мои внутренности от предстоящего оргазма. Я буквально ощущаю его наступление, как волну, что поднимается и вот-вот смоет всё подчистую…

— Нет, нет… — продолжаю издавать чисто по инерции. Саму всю стягивает и сейчас рванёт. Да и он… Я вижу, как напряжен и безумен сейчас. Весь пыхтит. Глаза как два огня в ночи. И мои такие же.

— Пиздец, как я тебя хочу… Пиздец полный, невозможно… — ругается и я ощущаю, как его головка опускается вниз, сразу же взвизгивая. — Тихо ты… Я не буду. Не буду… — будто уговаривает, возвращаясь выше. На мой клитор, где уже скопилось всё напряжение из наших тел. А потом я рвано выдыхаю и всхлипываю на всю спальню, вогнав ногти ему в плечо, и второй ладонью, очевидно, намного сильнее сжав его пенис. Он толкает в меня пальцы… Сам кончает мне прямо на трусы, блин… Просто на лобок, можно сказать, но даже это заставляет меня всю сгримасничать. Не от ощущения брезгливости, а от страха