Манипулятор - Натали Рик

и полной грудью вдыхаю свежий воздух, что целиком заполняет лёгкие своей чистотой. Где-то вдалеке раздается истошный крик чаек, что поначалу жутко раздражал, а теперь кажется фоновым шумом и чем-то обыденным, естественным. Могла ли я представить пару месяцев назад, что встречу свою судьбу в мрачном особняке, по самое горло залитом чужой кровью? Едва ли... Могла ли подумать, что обрету по-настоящему свой дом в этом богом забытом месте...?

Наш «археологический заповедник». Наша крепость. Наша общая могила для тех, кем мы были раньше.

Я оборачиваюсь и смотрю на дом — не самую обычную виллу в общепринятом понимании. Это монолит из бетона, стекла и стали, вросший в скалу так прочно, будто он всегда был её частью. Здесь нет цветов, нет мягких ковров и уютных каминов. Только холод полированного камня и гул серверов в подвалах, где наши люди методично перемалывают остатки от королевств Альберта и Стефана.

Стефан... Говорят, его нашли в камере предварительного заключения спустя месяц после нашего «исчезновения». Официально — сердечный приступ. Неофициально — Габриэль прислал ему «прощальный подарок». Сколько бы я не пыталась выпытать у него, что именно он сделал, и как ему это удалось, Габи лишь молчит и загадочно улыбается. Когда-нибудь я вытащу из него этот секрет, либо шантажом, либо силой, терпение с недавних пор — не моя сильная сторона.

Я захожу внутрь. Шаги эхом отдаются от высоких потолков. В кабинете, за панорамным окном, в котором догорает кровавый закат, сидит он.

Габриэль. Мой монстр. Мой личный Бог и Дьявол в одном лице.

Он совсем не изменился. Тот же хищный взор, те же резкие скулы, те же шрамы, которые он теперь никогда не скрывает. Он сидит в полумраке, глядя на экраны мониторов, где бегут бесконечные строки данных. Он управляет миром, не выходя из этой комнаты. Он — фантом, который держит за горло тех, кто считает себя хозяевами жизни.

Я подхожу к нему сзади, кладу руки на широкие крепкие плечи. Его мышцы под пальцами — словно литая сталь. Он не оборачивается, но я чувствую, как его дыхание меняется. Он всегда знает, когда я рядом. Моё присутствие для него — будто кислород, без которого его черное солнце погаснет.

— Опять охотишься? — шепчу я, прижимаясь щекой к плотным завиткам на его затылке

— Я не охочусь, Линда, — Габи перехватывает мою руку, поднося её к своим губам. Его поцелуй обжигает. — Я собираю дань. Мир должен платить за то, что позволил нам выжить.

Габриэль разворачивает кресло и притягивает меня к себе, усаживая на колени. Его ладонь ложится на мою шею, чуть сдавливая её — собственнический жест, от которого по моему телу пробегает привычный табун диких мурашек. Мне не нужна нежность. Мне нужна эта одержимость, доведенная до абсолюта.

— Ты не жалеешь? — спрашивает он, и в глазах напротив вспыхивает безумный огонек, который я когда-то полюбила больше жизни. — Здесь почти нет людей, Линда. Нет нормальности. Только мы, этот камень и бесконечная тишина. Тебе не хочется... назад? К своим пациентам, к скучным приемам, глуповатой подруге, к запаху кофейни по утрам?

Я смотрю на него и чувствую, как губы растягиваются в улыбке, которую нормальный человек назвал бы жуткой.

— Назад? — я провожу ногтем по его нижней губе. — Габи, я была мертва всё то время, пока жила «нормально». Мой настоящий пульс начал биться в тот момент, когда твоя рука оказалась сжатой на моем горле. Я не хочу кофе. Я хочу чувствовать вкус твоих губ. Я хочу знать, что мы — единственные выжившие в этой резне. А на счет подруги… Если что, я ещё должна Елене машину..

— Хоть две…

Это наш «хэппи-энд».

У нас нет детей, и их никогда не будет — мы слишком ядовиты, чтобы давать жизнь. Мы не созданы для того, чтобы быть родителями, и четко осознаем груз ответственности, который не потянем. Мы прошли через ад и не готовы окунать в него же другого маленького человека. У нас нет друзей — только наемники, которые боятся нас больше, чем кары небесной. У нас нет будущего в общепринятом смысле слова, потому что каждый наш день — это война за право дышать.

Но у нас есть это — больная, вывернутая наизнанку связь, которая крепче любых клятв. Мы — два пазла, края которых были изрезаны в кровь, но которые идеально совпали, образовав единое целое.

Габриэль встает, подхватывая меня на руки, и несет к огромному дивану в углу кабинета. Он бросает меня на прохладную кожу и нависает сверху, блокируя любой путь к отступлению. В его взгляде блуждает голод, который невозможно утолить. Грубоватые пальцы скользят по моей скуле, очерчивают приоткрытые губы и мягко сдавливают подбородок.

— Мы будем гореть вечно, ты ведь знаешь? — хрипит он, начиная срывать с меня одежду так, будто это мешающая ему броня.

— Знаю, — я выгибаюсь навстречу его рукам, впиваясь ногтями в гладкую спину. — Но только в одном пламени.

За окном окончательно гаснет солнце, погружая остров в непроглядную тьму. Где-то там, далеко, кипит жизнь, люди влюбляются, ссорятся, строят планы на завтра. А здесь, на краю света, в своей рукотворной империи, два психопата празднуют свою победу.

Мы не нашли исцеления. Мы не стали лучше. Мы просто нашли друг друга в этой бездне и решили сделать её своим домом.

И это — самая прекрасная и самая страшная история любви, которую этот мир когда-либо знал.

Конец