После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

Он говорит это с таким странным удовлетворением, что у меня внутри неприятно холодеет.

— Илья, — говорю я медленно, — если ты пытаешься сейчас сказать мне комплимент, то выходит не очень.

Он усмехается.

— Да ладно тебе. Мне всегда нравились сложные женщины.

Вот это слово — сложные — царапает.

— Сложные — это не значит удобные, — отвечаю я.

— Ну да, — спокойно соглашается он. — Но их интереснее ломать.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Что?

Он бросает на меня быстрый взгляд и тут же снова смотрит на дорогу.

— Я не в том смысле, — говорит он слишком быстро. — Ты неправильно поняла.

Конечно. Я всегда "не так понимаю".

Господи...

Сердце начинает колотиться быстрее.

— Ты сейчас нервничаешь, — продолжает он мягко. — Я это вижу. Ты всегда так закусываешь губу, когда нервничаешь. Но зря. Со мной тебе всегда было безопасно.

Вот тут меня накрывает.

Не резко.

А так, как накрывает холодная волна — сначала ноги, потом выше.

— Откуда ты знаешь, что для меня безопасно? — спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд. Долгий. Почти ласковый.

— Потому что я рядом, — отвечает он. — Всегда был рядом, Яна.

Всегда.

Мне вдруг становится тесно в салоне. И воздуха не хватает.

Я стискиваю ручку сумки.

Все вроде бы логично, все нормально.

Ну правда.

Он же ничего плохого не сделал.

Просто сказал лишнее.

Просто слишком внимательный и волнуется.

Наверное.

Но сердце все еще тревожно колотится.

Мне даже хочется попросить его остановиться и выйти из машины. Но это глупо — вокруг только ночь и лес.

И в этот момент в зеркале заднего вида вспыхивает свет фар.

Я не сразу понимаю, почему у меня перехватывает дыхание.

Фары приближаются слишком быстро. Машина уверенно догоняет нас.

Фары мигают дальним.

— Илья… — тихо говорю я.

Он смотрит в зеркало. Хмурится.

— Хм. Какой-то идиот торопится.

Сердце делает резкий гулкий удар.

Я узнаю эту манеру ехать раньше, чем успеваю подумать.

Горан.

Глава 47

На меня накатывает волна… облегчения.

Да, как бы ни было странно, но именно так.

Не знаю, все ли нормально с Ильей, или у меня просто разыгралась паранойя, но я буквально радуюсь появлению Горана.

Господи… не думала, что такое вообще когда-нибудь будет возможно.

Фары в зеркале заднего вида держатся слишком близко.

Не мигают. Просто идут следом. Уверенно. Настойчиво.

Это ведь он, да? Или нет...

За светом фар машину совсем не видно.

А что, если я ошиблась?

Я смотрю на дорогу. Потом — на Илью.

Он больше не улыбается.

Лицо собранное, жесткое. Челюсть сжата, взгляд приклеен к трассе.

Он ускоряется.

— Илья, — говорю я спокойно, максимально ровно. — Пусть проедет. Видишь, он торопится.

— Некуда тут проезжать, — бросает он. — Дорога узкая.

Ну да, ага. Дорога и правда не широкая, но не настолько же.

Фары сзади становятся ближе.

Илья чуть смещается к осевой. Специально не дает обогнать.

Мне это не нравится. Совсем.

— Илья, — повторяю мягче. — Зачем? Вдруг там что-то серьезное? Мы же никуда не спешим.

Он коротко усмехается.

— А он, значит, спешит, да? Пусть подождет.

Я смотрю на него внимательнее и вдруг ловлю себя на мысли, что не узнаю его.

Это не тот Илья, к которому я привыкла.

В его движениях появляется резкость.

В голосе — раздражение.

Не привычная добродушная ирония, а что-то колкое, злое.

По спине бегут мурашки.

Мне до ужаса хочется выбраться из этой машины.

Но стоит ли показывать свой страх Илье?

Может, лучше попробовать убедить его по-хорошему?

Фары мигают дальним.

— Видишь? — говорю я. — Он просит пропустить.

— Да вижу я, — раздраженно отвечает Илья. — Наглый какой. Таких надо учить.

Он еще прибавляет скорость.

Господи…

Сердце у меня делает неприятный кульбит, но я держу лицо.

Спокойно. Нормально. Все в порядке.

— Илья, — говорю я уже чуть строже. — Мне это не нравится. Давай без этих игр.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— А что ты так волнуешься?

— Потому что мы едем ночью по лесу, — отвечаю я. — И ты ведешь себя странно.

— Странно? — он хмыкает. — Потому что не хочу уступать дорогу какому-то хаму?

В зеркале я снова вижу машину.

Теперь сомнений практически нет.

Это он.

Горан.

Несмотря на напреженную ситуацию, я выдыхаю с облегчением.

Илья снова смотрит в зеркало. Прищуривается.

И вдруг усмехается — резко, неприятно.

— Погоди-ка… — тянет он. — Это что… тот мужик из ресторана?

У меня внутри все сжимается.

— А-а-а… Так вот оно что! — зло бросает он. — Так ты из-за него так дергаешься? Ну ты, блин…

Фары резко приближаются.

И в следующий момент машина Горана выходит на обгон.

— Вот урод! — Илья оскаливается. — Совсем охренел!

Горан вырывается вперед и резко тормозит поперек дороги.

Я вскрикиваю.

Илья матерится, жмет по тормозам. Машину ведет, но он останавливается.

Тишина обрушивается внезапно. Густая. Давящая.

Я еще не успеваю расстегнуть ремень, как дверь с моей стороны распахивается.

Горан.

Он не смотрит на Илью. Вообще.

Сразу наклоняется ко мне.

— Выходи, — говорит коротко.

Илья тут же хватает меня за запястье.

— Ты никуда не пойдешь, — говорит он резко. — Мы не договорили.

Я не успеваю ничего сказать.

Потому что в ту же секунду Горан отбрасывает его руку резким движением. Причем, он делает это с такой силой, что Илья невольно вскрикивает.

— Руку. Убрал, — говорит Горан тихо и очень страшно.

Илья оскаливается.

— Ты охренел?!

Горан не отвечает, вместо этого он вытягивает меня из машины за талию, и я оказываюсь на дороге.

Илья выскакивает из автомобиля, а Горан тут же встает мной и им, полностью перекрывая доступ.

— Садись в машину и уезжай.

— Ты серьезно думаешь, что можешь так просто… — начинает Илья.

— Могу, — перебивает Горан.

Он делает шаг вперед.

Всего один.

Илья замолкает.

Я вижу, как у него меняется лицо.

Как злость сменяется расчетом.

И как расчет подсказывает: дальше будет хуже.

— Псих… — бурчит он.

Горан не реагирует.

Илья переводит взгляд на меня.

— Яна, ты…

— Я останусь с ним, — торопливо говорю