Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я перехватил лодыжку под столом, когда Марго добралась до ширинки светлых брюк, прочертил невидимую линию и ухмыльнулся, наблюдая за реакцией девушки.

– Думаю, правильный вечер закончился.

– Приступим к экзамену? – Изящная бровь взметнулась вверх, а я едва не подавился вином, когда Марго сложила руки на груди, из-за чего вырез стал еще откровеннее. Маленькая капелька клубничного сока стекла вниз, очертив шею, ключицу. Хотелось оказаться рядом и подхватить эту самую капельку языком, но вместо этого кашлянул и подозвал официанта, пытаясь поправить очевидную выпуклость на брюках.

И как только мы вышли на улицу, я повернулся к Марго, обхватил ее щеки ладонями и раздвинул языком алые губы. Она ответила точно с такой же страстью. Прогулку по городу пришлось отложить.

Мы направились в сторону квартиры, держась за руки и то и дело поглядывая друг на друга из-под полуопущенных ресниц, отчаянно краснея и сгорая от желания. Осенний день в Риме превратился в невыносимо жаркий где-нибудь на побережье.

И стоило только оказаться наедине, как Марго потянула с меня пиджак, а я задрал короткое платье, которое скрутилось где-то в районе талии. Мы так и остановились в коридоре, едва захлопнув дверь, жадно целуясь, прерываясь на судорожные вздохи и короткие взгляды.

Ладони очерчивали плавные изгибы, аккуратно сжимали кожу на бедрах, стараясь не потревожить синяки. А ловкие пальчики Марго уже колдовали над ширинкой на моих брюках.

Я перехватил ее запястья одной рукой, а другой взялся за узел галстука.

– Второй урок на доверие, – прошептал я, стянув галстук, и провел Марго в небольшую спаленку. – Садись. – Кивок в сторону кровати, и вот она послушно опустилась на самый край, покорно сложив ладони на коленях.

Совершенно ничего правильного: волосы растрепаны, губы искусаны, помада размазана, юбка платья замерла где-то неприлично высоко, открывая черные трусики.

Черт возьми.

Я сжал челюсть, чтобы не выдать все, что хотело сорваться с языка. Ни одного цензурного слова не находилось.

Я подошел к Марго, наматывая галстук на ладонь. Она тяжело сглотнула и опустила взгляд. Не знаю, что за книги она там читала, раз мы казались лучше, чем все, что в них написано, но я бы повторил каждую из тех сцен с ней.

– Протяни руки. – И снова приказ, и ни капли сопротивления, пока галстук опоясывал запястья. – Моя храбрая девочка. – Я одобрительно огладил шоколадные волосы и смял губы в поцелуе, с которых почти в этот же момент сорвался тихий стон.

Я осторожно подтолкнул Марго назад, укладывая на кровать спиной, сцепил связанные запястья над головой, а свободной рукой спустил платье с груди.

Этим вечером на ее теле не осталось ни одного места, которого я бы не коснулся. Я оставлял поцелуи на шее, груди, целовал каждый синяк и царапину, безмолвно давая самому себе обещание сделать все, чтобы больше на ее теле не синели отметины боли.

Марго прогнулась в пояснице, шумно выдохнула, когда язык прошелся по напряженному соску и двинулся дальше вниз.

Хотелось разорвать чертово платье, которое никто так и не додумался снять.

Это походило на сон, на какую-то книжную фантазию, сводило с ума. Каждый ее вздох, каждый затуманенный взгляд, каждое движение – я был готов наблюдать за всем этим со стороны, но в этот раз источник ее удовольствия – я сам.

Я спустился на пол, оказываясь между ее ног, покрыл поцелуями щиколотку, поднялся к колену, прикусил кожу на внутренней стороне бедра, наблюдая за тем, как побежали по коже мурашки. Марго, кажется, потерялась в своем удовольствии, сжимая ладони в кулаки, прикусывая губы и сильнее раздвигая ноги в стороны.

Пальцы коснулись черных трусиков, Марго вздрогнула и напряглась, пока я поднимался поцелуями выше и рисовал круги на влажной ткани.

– Расслабься, душа моя, – прошептал я перед тем, как сдвинуть белье в сторону и коснуться языком чувствительного места.

Напряжение постепенно уходило из ее тела, Марго расслаблялась, прогибаясь в пояснице и отпуская контроль, вверяя его в мои руки. С каждым движением языка стоны становились громче, раскованнее, дыхание прерывистее.

Я отстранился, с упоением разглядывая наслаждение, растекшееся по ее лицу, очертил пальцами клитор, скользнул внутрь, срывая еще один стон, слегка прикусил нежную кожу и тут же поцеловал, как бы извиняясь за укус, и снова коснулся языком, доводя до края, до наслаждения, до грани, за которой расстелилось удовольствие.

– Адам, – воскликнула девушка, – я сейчас… – а затем замерла, задержав дыхание, я ускорился. Черт возьми, даже вино не туманило голову так, как ее вид во время оргазма. Я бы поставил его на повтор и, как самый настоящий извращенец, смотрел бы по ночам.

Тело Марго прошибла дрожь, кожа покрылась мурашками, девушка расслабленно опустила ноги и спрятала лицо за связанными запястьями.

Ничего правильного.

Моим смертным грехом точно стала бы похоть, потому что сдерживать рядом с ней это безумное желание выше моих сил. Особенно когда она лежала вот так, расслабленно откинувшись назад, совершенно не стесняясь наготы.

Я опустился на кровать рядом с Марго, развязал галстук и отвел ее руки в стороны.

– Экзамен сдан. – Я едва узнал свой голос – таким охрипшим он стал. Марго распахнула веки и потянулась к моим губам. И все, что только что произошло, – лишь капля в море удовольствия, которое мне хотелось попробовать.

Глава 24. Марго

Утро походило на картинку с карты желаний или на что-то из старых мечт: простыни смялись в ногах, пуховое одеяло придавливало к кровати, за окном шумел Рим, Адам лежал рядом, солнечные лучи игрались в отросших кудрях, и я среди всего этого безумия, как девочка, что свалилась в кроличью нору.

Когда-то я мечтала так просыпаться с ним, подолгу нежиться в кровати, опаздывая везде и всюду. Я не думала, что мечта сбудется не через пару месяцев, а через много лет после, когда мы оба будем в бегах.

Признаться, жизнь с Вито стала казаться дурным сном. Я будто выбралась из самого страшного своего кошмара, вдохнула полной грудью и избавилась от оков. Холодный пот больше не стекал по спине среди ночи, слезы не душили, а стук сердца не отдавался в ушах.

Это утро было совсем другим. Не таким, как обычно. В нем хотелось открыть глаза, его окутали спокойствие и тишина, и под кроватью не прятался страх, который хватал за ноги, как только встаешь с постели.

– Все еще не любишь обниматься по утрам? – раздался насмешливый голос где-то над головой.